— Да знаю конечно. Как бывший продавец в гипермаркете электроники.
Опа! Я завис! Реально с открытым ртом завис. Значит, вот кто был тогда на площадке, когда Гриша с Никой зашли в Плывуны!
— Но ещё есть и второй выходец из мира мёртвых. Его в противовес плывунам создали эти, — архитектор постучал по земле ногой. — И этот второй — отец твоего приятеля.
— Какого приятеля?
— Он теперь вместо тебя танцует.
— Дэн что ли?! — осторожно прошептала Катюша.
— Такой высокий.
— Да-аа? — я готов был разреветься. Я испугался дико. — И что мне теперь делать?
— Будь внимательнее. Ты правильно сказал: ты — здоров. И это главное! Не забывай об этом. И смотри в оба. Кладбищенские и Плывуны сейчас будут пытаться уничтожить чужого ходока. — Архитектор посмотрел снова куда-то в даль и поспешно добавил: — Я тебя предупредил. И тебя девочка.
— Спасибо, — улыбнулась Катюша. — Я всё поняла. Я всегда знала, что мир стал другим.
— Приходите, ребят, заходите. А сейчас пойду я порисую. Эскизы заказали бандюганы. У них же знаете, всё вычурно, сытость напоказ. Мучился три дня, а сейчас с вами поболтал — идея пришла, — Радий Рауфович показал на небо.
Поболтали! Это он называет просто поболтать. Проповедник, хренов! И после этой мысли у меня снова кольнуло слева, у сердца. «Это плывуны!» — посетила меня дикая мысль. Они же за мной следят! И может ещё за мной следят те другие, которые оживили, насколько я понял, отца Дэна.
Мы смотрели с Катюшей на небо. Но мы видели только облака, никаких набросков оградок. Мы пошли с Катюшей обратно. Вышли за ворота кладбища. Стояло два ритуальных автобуса. Пустых. На кладбище кого-то хоронили.
— Кать! — спросил я. — Отец Дэна-то умирал или не умирал?
— Не знаю даже.
— Ты бы спросила у Дэна, как это он умирал, а первого сентября был на линейке? Уточнила бы, сделала бы доброе дело.
— Я спрошу.
— Кать! — я остановился, положил руки ей на плечи, посмотрел в глаза. — Ты не слышала, что он сказал?! В нашем городе два покойника ходят!
— Что ты, Тёма, — Катя счастливо улыбалась. — Этот дедушка такой милый, но он же ненормальный. Я не верю ни единому его слову. А ты что поверил?
Я понял, что Катя хитрит. Она пытается успокоить меня. А ведь она очень умна, она поняла больше моего. Дура! Дура-ааааа!
— Да! — заорал я. — Я поверил! И не держи меня за идиота! Не успокаивай меня!
— Да что с тобой?
— Да ничего. Тебе в психушке надо работать. Там тоже психов персонал так успокаивает!
— А ты был в психушке? — взбесилась Катя. Она стала злая, волосы повисли сосульками, ещё красивее она стала от злости и с повисшими паклями. Хорошо, что на площади где стояли маршрутки не было людей… почти не было.
— Да, — заорал я. — Мама рассказывала, как там с людьми обходятся.
Дело в том, что мама так же обходилась с населением. Она в таком же как Катюша тоне пыталась успокоить нервных граждан. Но она деться никуда не могла, она же по связям с общественностью, промоушен и пиар…
Мне стало стыдно, что я распсиховался, я забормотал:
— Я чувствую, чувствовал это. На меня столько всего обрушилось за эти полтора года. Я верю в то, что он сказал. Хотя тоже не во всё. Но по существу верю. Мне давно кажется, что меня достают потусторонние.
— Тебя достают, потому что у тебя мама такая. — вдруг сказала Катюша
— Какая такая?
— Сам знаешь, какая. И, Тёма, я тебя очень прошу, обними меня крепче. Поцелуй. Ну прогулялись, ну развлеклись. Наговорил этот дедушка с три короба. Надо это переварить. Я думаю совсем о другом, о другом.
— О чём же?
— О нас с тобой. Я так хочу чтобы ты стал моим парнем.
Ой ё! Кто о чём!
— А Дэн? — надо было найти причину, почему я Катюшу игнорю. Да и это моё обнимание было как к другу, к товарищу. Кроме Катюши у меня никого не было.
— Дэн мне приказал следить за тобой!
— Как? — я опешил. Вот это да! Вот что вылезает на поверхность, если долго общаться с девчонкой. Интриги! Интриганка какая-то!
— Ну так. Попросил. Но я его не люблю, я тебя люблю.
Я почувствовал, что сейчас ударю Катю. Мама в таких случаях всегда советовала, тянуть время, то есть продолжать вопросы.
— То есть всё это время ты была со мной приказу Дэна?
— Нет, что ты нет. — юлила Катька. — Только по началу.
— Катя! Неужели ты не понимаешь, что это неспроста? Неужели ты не понимаешь, что всё связано: моё состояние, злость Светочки и Серого, Дэн и его отец, который вдруг не умер?
— Всё теперь понимаю. Всё! Дедушка же объяснил. У Дэна отец — не тот…
Катя запнулась, обняла меня и стала целовать. Надо сказать, что мне ничего не оставалось, как ответить ей. Но мне было не до любви. Конечно, приятно целоваться с красивой девчонкой. Но мне было не до того. Рассказы архитектора занимали меня куда больше. Особенно эта тоска. Да и все эти неприятности, сыплющиеся на мою голову последние полтора года…
