Эл присела рядом с ней за стол. Она вспомнила, что познакомилась с Зоей, со Львом и компанией, шашлычником Казбеком, бабой Гертрудой, Ричардом, да, и, вообще, оказалась здесь, в этом благословенном для нее месте, с таким поэтическим названием Лермонтово, благодаря простой женщине, официантке из придорожного кафе «Подсолнух», с литературным именем Настасья Филипповна. Теперь Эл думала, что их встречу подстроил сам Господь!
– Зоечка, передавай от меня привет Настасье Филипповне, – сказала Эл, чувствуя, что прикипела всем сердцем не только к Зоиному, гостеприимному дому, а и к самой Зое.
– Передам! Да, и ты, зай звони, не пропадай, – ответила Зоя.
– И еще, там в комнате, на столе, я оставила вещи, для Ричарда, передай ему, пожалуйста, при случае?
– Не волнуйся, все передам.
Они услышали звук, подъезжающей к дому машины.
– Вот и Алекс, – озвучила их мысли Зоя, которые подтвердил клаксон автомобиля, – пойдем, скорей, а то этот хиппи, разбудит всю улицу! Ну, с Богом!
Женщины вышли из-за стола. Эл взяла свой пакет, и вслед за Зоей, подхватившей сумку-холодильник, направилась к выходу. Они прошли к калитке. Алекс уже стоял облокотясь на машину, читая что-то на телефоне.
– Чего шумишь-то? – как обычно, изображая недовольство спросила Зоя, передавая Алексу сумку с «прощальным ужином».
– Хой, всем! – как обычно, невозмутимо, ответил Алекс.
– Хой! – впервые, как истинный панк, ответила ему Эл.
Она огляделась по сторонам, и с прискорбием поняла, что Ричард проводить ее не пришел. К Эл опять подбиралось тошнотворное чувство «комка в горле». К жизни ее вернула Зоя.
– Ну, давай, дочка, не забывай дорожку ко мне, – сказала Зоя и обняла Эл, – приезжай на будущее лето, только лучше позвони заранее, что бы я постояльцев не пускала.
– Спасибо, Зоечка, я тебя не забуду, никогда! – Эл чмокнула Зою в щеку.
– Ну, в добрый путь, давайте, зеленую улицу вам, до самой Москвы!
– Располагайся на заднем сиденье, сестра, поспи, я тебе и подушку там бросил, – сказал Алекс, открывая дверцу перед Эл.
– Спасибо, Алекс.
Автомобиль мягко двинулся вперед. Эл обернулась, и увидела, как Зоя перекрестила удаляющуюся машину.
«Вот и “пятак”, если пойти налево, окажешься в “Алоха”, – подумала Эл, слезы начинали душить ее все сильнее – прощай, “Алоха”! Прощай, Лермонтово! Прощай, Шапсухо! Прощай, море! Прощай, Ричард!».
– Тебе удобно там, сестра? – прервал ее мысли Алекс.
– Да, – с трудом выдавила Эл, и закрыла глаза, притворяясь, что засыпает.
– Ириэ! – сказал он в ответ, и придал газу.
Внедорожник Алекса взял курс на Москву.
«Как же не хочется уезжать! Но, как я могу остаться?».
Эл лежала на заднем сиденье в позе зародыша, спиной к Алексу, делая вид, что уснула, лишь время от времени, незаметно вытирая слезы.
«Вот опять я одна. Море, Зоя, выставка, Ричард… Я все оставила там, в Лермонтово. И опять осталась одна. Все, что произошло со мной с момента, как я выскользнула из машины мужа, кажется теперь сном. Я отказалась от Любви, ради поисков себя, а нашла ли? Не знаю. Рассталась с Ричардом как-то не так. По-другому я представляла наше прощание, хотя “по красоте”, как сын говорит, проститься все равно бы не удалось. Не при этих обстоятельствах…».
Эл пыталась заснуть, но мысли в голове вертелись одна за другой.
