Квартиру они с Николаем купили «на начальном этапе строительства», на деньги, вырученные от продажи ташкентской квартиры Эл и ее родителей. А вот купили, «по странному стечению обстоятельств», на имя свекрови Эл, когда Эл лежала в больнице, а свекровь приехала «помочь сыну и внуку», и дала в долг недостающую сумму денег. Деньги потом свекрови вернули, квартиру получили, и свекровь даже оформила дарственную на Николая. Они прописались, но вот прав на эту недвижимость при разводе у Эл теперь не было, так как дареная недвижимость не считается совместнонажитой. Слава законотворцам! Эл узнала об этом, весной, когда ее, в очередной раз, посетили мысли о разводе. Так «родственнички» подстраховались на случай развода Эл с Николаем, и если по-простому «отжали» у Эл, то немногое, можно сказать, единственное, что осталось у нее от родителей, а по сути «отчий дом».
«Плевать! Бог им судья! К Николаю я не вернусь!».
Теперь движения Эл были решительными и продуманными. Она аккуратно, как умела только она в их семье, сложила все свои обновы в пакет, оставив в дорогу те вещи, в которых она приехала в Лермонтово. Зоин шкаф стоял опустошенный и «расстроенный» этим обстоятельством, как показалось Эл.
«Получается, Ричард обиделся, раз не позвонил, – думала Эл, – я бы тоже обиделась на его месте. Телефон!».
Эл достала из телефона симку, которую дал ей Ричард и положила на столик. Рядом оставила, аккуратно сложенное, зарядное устройство. Тут же на столе лежала картина «с гамаком», единственная оставшаяся от выставки, и от всего, что написала в Лермонтово Эл.
«Какой же ты, молодец, Ричард, что сфотографировал все мои рисунки! Нет, я не могу так уехать, я оставлю тебе “Гамак”», – решила она.
Эл перевернула картину, и подписала «Тебе от меня». Ей хотелось написать еще свой московский номер телефона, но она не решалась. Потом подумала, что это будет слишком навязчиво, и, если бы Ричард хотел, он бы и сам предложил ей обменяться телефонами. Значит, не судьба. Эл добавила дату отъезда, потом убрала рисунок в пакет, оставшийся от выставки, и положила рядом с симкой и зарядкой.
Оглядев внимательно комнату, Эл вспомнила, что какие-то ее вещи еще остались в ванной. Тихо ступая, чтобы не разбудить Зою, она вышла из комнаты. Какого же было ее изумление, когда на кухне, за столом она увидела Зою, пившую чай и читающую очередной журнал.
– Зоечка, ты не спишь?
– Не сплю, не сплю, – ответила Зоя в своей манере, и отложила «глянец».
– А чего так? – Эл не знала, как начать разговор о своем отъезде.
– Так тебе же скоро выезжать, – ответила Зоя, махнув рукой, с безупречным маникюром, в сторону ходиков на стене, – хорошо, что ты сама встала, а то я уже будить тебя собиралась. План по сну, ты, зай, у меня перевыполнила! – засмеялась милая Зоя.
– Зоечка, а откуда ты знаешь про отъезд? – спросила, озадаченная Эл.
– Так Ричард приходил.
– Когда?
– Вечером, часов в десять, ты спала уже. Я ему так и сказала, что «спишь, как убитая», а он мне сказал, что вы с Алексом в четыре уезжаете. Потом оставил сумку-холодильник для вас, сказав, что это «прощальный ужин», вам с Алексом в дорогу, просил передать «привет!» и все, ушел.
Эл стало не по себе. Она вся сжалась внутри и ненавидела себя за то, что уснула, что проспала ужин, что не попрощалась с Ричардом, мужчиной, который сыграл такую особенную роль в ее судьбе, который был так неподражаем в общении, и которого она полюбила, так сильно, как только может полюбить женщина, «трудной судьбы», не переставшая верить в чудеса. В голове вертелось «Судьбу встречают лишь однажды!».
– Чего ты? – спросила Зоя, видя, как Эл озадачена.
– Все нормально, – голос Зои вернул Эл в действительность, – пойду из ванной заберу полотенце.
– Давай, давай, поторопись, этот Алекс чудной, может и раньше подъехать.
Собрав вещи и в ванной, Эл вернулась к себе. Она присела на кровать, и уставилась в одну точку. Просидев так какое-то время, Эл пронзила мысль, «а что если Ричард, тоже подъедет к четырем, и они смогут проститься по-человечески? Остается подождать еще немного, и возможно, я его увижу на прощанье?». Эти мысли немного добавили оптимизма в настроение Эл, хотя «на прощанье» продолжало звучать, как смертный приговор. Время неумолимо шло вперед. Эл подошла к окну, последний раз взглянула на гамак, вспомнила, как еще позавчера ночью сидела там с Ричардом, после своей, «триумфальной выставки», и глядя на звезды, мечтала не расставаться с ним никогда! Эл и не думала тогда, что их прощание с Ричардом будет так скоро, и будет таким. Никаким. И виной всему она, Эл. Взяв свои пожитки, Эл поклонилась комнате, ставшей ей родной, выключила свет и вышла, плотно закрыв за собой дверь.
– Готова уже? Молодец, давай, присядем на дорожку, – сказала Зоя.
