Их прервал Лев.
– Потанцуем? – он уже поднялся со своего места и протягивал руку Эл.
Только теперь Эл услышала, что зазвучала одна из любимых ее песен «Шаразан», в исполнении Аль Бано и Ромины Пауер.
– С удовольствием! – ответила Эл, и поднялась со своего места, взяв Льва за руку. Они прошли на середину террасы, и медленно закружили в танце, рядом с еще двумя парами. Было не понятно, это в песне слышен шум прибоя или в реальности, но в первый раз в своей жизни, Эл слушала «Шаразан», в каком-то 3D-эффекте, и даже с привкусом соли на губах. Как же ей было сейчас хорошо!
Немного обескураженный, внезапным концом их беседы Ричард, смотрел на танцующих, но даже не самый внимательный человек, увидел бы, глядя на него, что мыслями Ричард был уже далеко.
– Шаразан, Герти, – сказал Ричард, едва Эл и Лев, вернулись за стол.
– Да, Ричи, Шаразан, – ответила она.
– Шаразан, Шаразан, – повторил Ричард,
Время счастья
Здесь всегда будет лето
Для нас двоих в Шаразане…
– Одно пионерское детство, куда деваться, – сказала Эл, вопросительно смотрящему на них Льву.
– Да, жаль, что это Лермонтово, а не Шаразан, – ответил Лев, с издевкой, посмотрев на Ричарда.
– Как знать, Лео, как знать.
Только теперь Эл увидела, что на столе, перед гостями уже дымились большие тарелки со спагетти Карбонара, источая неземной аромат.
– Приятного аппетита, друзья, продолжаем угощаться! – сказал Ричард, поднимая свой бокал. Гости выпили, и, презрев, все условности, набросились в едином порыве на вкуснейшую, итальянскую пасту.
– Хорошо, брат, еще бы пару палок шашлыка, – Зураб был неподражаем.
– Зу, я понял тебя, брат, – ответил Ричард, улыбаясь, делая знак неуловимому Дену, – от меня никто не уйдет голодным. Ден, как всегда, возник, из «неоткуда». – Ден, принеси-ка нам еще Оссобуко по-милански!
Ден кивнул, и испарился в вечернем воздухе.
– Что это еще за «асабука», брат? – спросил, заинтересованный Зураб.
– Если кратко, это мясо, – ответил Ричард.
– Мясо? Это хорошо, – обрадовался Зураб.
– Сколько можно есть? – с деланным недовольством воскликнула Зоя, – я завтра не в один наряд не влезу!
– Влезешь, сладкая, я помогу, – подмигнув Зое, сказал Зураб, и рассмеялся.
Эл, насколько могла, грациозно откинулась на спинку стула.
– Узнаю твой здоровый аппетит, – оценил остатки пасты у нее в тарелке Ричард.
– Без комментариев! – ответила Эл, улыбаясь.
Ричард, повернувшись к Эл, нежно смотрел на нее.
– Что?
– Ничего, любуюсь картинкой.
– Яснопонятно, – повторила его выражение Эл, все меньше смущаясь, под взглядом Ричарда.
– Спасибо, за все! – неожиданно сказал Пит, поднимаясь с женой из-за стола, – все было очень вкусно, но нам пора.
– Как уже? А Оссобуко? – спросил Ричард, на время позабывший, о своих хозяйских обязанностях.
– Как-нибудь в другой раз, – ответил Пит.
«Как же! Пригласят вас “в другой раз”, с вашими кислыми физиономиями и нечеловеческой общительностью!», – подумала Эл.
– Лев, ты с нами? – спросил его Пит.
Было видно, что Льву совсем не хотелось уходить, и еще пара танцев с Эл, были бы то, что нужно, но подумав, Лев ответил:
– Конечно, с вами, куда же вы, без меня?
– Как жаль, – среагировал Ричард, не оставляя Льву, возможности к отступлению.
Мужчины пожали друг другу руки, и Лев со товарищи, покинули «Алоха».
– Я одна заметила, или как-то светлее стало? – спросила Зоя.
– Странная молодежь пошла, скучная, что им для счастья надо, не понимаю, – поддержал подругу Зураб, – не танцуют, не пьют, едят мало!
– Зу, возраст тут не причем. Думаю, мы не слишком старше их с Герти, но и нам с ними не о чем говорить.
– Торопыги, вот и все, – включилась в обсуждение ушедших, Эл.
– Что это торопыги? – не понял Зураб.
– Я так называю людей, у которых все подчинено определенному плану. Которые все время спешат, не сидят на месте. Для них летний вечер в кафе, просто «для души», пустая трата времени. Думаю, Льву стоило немало усилий заманить их на ужин.
– Лев не такой, – подытожила Зоя.
– То и странно, родные брат и сестра, а какие разные, – сказала Эл.
– Зай, а у тебя есть сестры, братья? – спросила Зоя.
– Родных нет.
– Как это? – не понял Зураб.
– Есть двоюродные только, – уточнила Эл.
– Как у меня, – сказал Ричард.
– Да, бедолаги, вы, из-за нас, родителей ваших. В наше время немногие рожали больше одного ребенка.
– Зоечка, мое поколение тоже «многодетным» не назвать, – ответила Эл.
– Вам время лихое досталось, а мы, как «за модой гнались», что ли. Золотой век советской власти! Только и рожай! Но как бы, не так, лучше будем хором умиляться песне «У меня сестренки нет, у меня братишки нет»! Вот и я одного Сережку родила, а так теперь хотелось бы дочку еще.
– Так в чем же дело, сладкая, я тоже дочку хочу! – Зураб был неподражаем.
– Сиди уж! Вон Жанка, что сказала? Мне теперь только «морщины, климакс и внуки» светят! – сказала Зоя и от души опять рассмеялась.
– Не слушай ее, сладкая, меня слушай! – ответил Зураб и обнял Зою.
Ден принес на подносе четыре тарелки, и вопросительно посмотрел на Ричарда.
– Не надо больше, они не вернутся, – сказал ему Ричард.
– Пахнет хорошо! – оценил довольный Зураб.
