– Что ты! Это мое основное занятие! – ответила Эл, – но ты прав, не люблю.
– Побольше оптимизма друг! У тебя началась новая жизнь, триумфальная!
– Твои слова, да Богу в уши, – Эл почему-то стало грустно.
– Так и будет! И, Герти, из песни слов не выкинуть, «The Show Must Go On»!
– Да уж, – Эл замолчала.
– О чем задумалась, если не секрет?
– О людях.
– В каком смысле?
– В том, что человек животное, самое худшее, из всех созданных на земле. Абсолютный эгоист и потребитель.
– Неожиданно! – Ричард не смог скрыть своего удивления, от внезапной перемены темы разговора, – Слушаю тебя внимательно.
– Двадцатый век изобиловал чудесами, наука делала открытие за открытием, изобретатели творили одну диковину за другой, научной прогресс скакнул так, как будто, кто-то намеренно открыл многие тайны человечеству. В итоге человек перестал удивляться чудесам. Ко всему новому, относится, как к должному. Нетерпеливо подгоняет ученых, к созданию новых, технических достижений, напрочь забыв о духовной стороне жизни. А, я, например, полет в самолете до сих пор осознать не могу, мобильную связь, через сотни тысяч километров, электричество, телевизор, в конце концов. Жизнь строится по принципу двух слов «Дай и еще!», а слово «Достаточно» – удел неудачников. При этом люди все больше отдаляются друг от друга. Жизненной необходимости «сбиваться в племена» уже нет. Теперь и один в поле воин. Все себе, и своему узкому кругу. Да, есть, конечно, альтруисты и подвижники, но в большинстве своем, люди эгоистичны. И одиноки. Я не отношу себя ни к тем, ни к другим, но я тоже одинока. Мою жизнь от рождения до сегодняшнего дня, я бы описала, как длинную шеренгу, где, то справа, то слева от меня становилось все меньше людей, моих близких людей. Затем не очень близких. И, наконец, просто почти чужих, из тех, кого в детстве считала, например, «друзьями родителей», но которые развеялись из моей жизни, как прах, когда родителей не стало. Так получилось, Ричард, что и настоящих подруг у меня нет, но, если представить, что у меня была бы подруга, и потом, не дай Бог, она умерла, я бы никогда не оставила ее ребенка, без своей опеки, я бы не смогла жить спокойно, просто стерев этого человечка из своей памяти. Кто-то может, и их много.
Эл помолчала.
– Хотя, можно отказаться от всего материального, и уйти от мировой глобализации, став странствующим аскетом, созерцающим красоту окружающего мира, в бесконечных поисках философского камня, но этот путь не для всех. Кто-то все равно будет должен защищать свои страны, лечить людей, кормить, тушить пожары, шить одежду, а это все – несвобода. Как видишь, она свойственна не только художникам. У меня есть любимый сын. И я в ответе за него. Я шла ради него на многие компромиссы, и делала это сознательно, но я не думаю, Ричард, что, «время компромиссов» для меня закончилось. И, даже испытав сегодня свою «минуту славы», этот катарсис, эти «именины сердца», я не думаю, что завтра начну строить какую-то принципиально новую жизнь. Я побреду дальше своим тернистым путем, в своем гордом одиночестве.
Эл опять замолчала. Ричард все это время, не проронивший ни слова, и давший Эл возможность высказаться, тоже продолжал молчать.
– Загрузила я тебя своими тараканами? – Эл попыталась разрядить обстановку.
– Нет, наши тараканы очень похожи, – улыбаясь, ответил Ричард, – а насчет одиночества, видишь ли, Герти, все люди одиноки. Так устроен мир. Мы рождаемся сами, и сами умираем, в одиночестве, каждый сам за себя. И путь свой выбираем сами, и идем по этому пути сами, или по чужому пути, если нам навязан, какой-то путь, но отдуваться за ошибочный маршрут приходится все равно нам. Это суть чьей-то задумки. Свобода выбора, ответственность, принятие решений. Все сам.
– Разве? А как быть с тем, что нас не спрашивают, хотим ли мы отправиться в это увлекательное путешествие, под названием Жизнь? С самого начала несвобода. Мы попадаем в этот квест, прости, лабиринт, потом где-то к седьмому-восьмому уровню, читай, семи-восьми годам, делаем открытие «о бренности бытия», и вот тут начинается все самое интересное! Для людей отважных и оптимистичных на долгие годы возникают вопросы, типа: «В чем смысл жизни? Откуда мы? Есть ли Бог?». Причем, мое мнение, эти вопросы так и остаются без ответов. Иначе, люди, за всю свою историю, уже бы их нашли, озвучили и записали на Скрижали.
– Но кто-то говорит, что обретает Бога в этой жизни.
