Мы вышли из дома Рейчел рано и заехали ко мне, чтобы покормить кошку и налить ей воды. Там никого не было. Сама не знаю почему, но я решила сбегать к фургону и забрать ламинированную вырезку из бардачка, где мама ее держала. Там действительно говорилось про некоего Тейлора. Тейлор то, Тейлор это. Я сунула статью в рюкзак, чтобы позже передать все ЧеширКэт.
— Это зачем? — спросила Рейчел.
— Думаю, она держала ее на случай, если ее остановит полиция. Понимаешь, у нее права всегда просроченные.
— А. Да, это, наверное, работает.
— Только если ее останавливает не офицер Олсон.
— Ну, она белая и не подросток, так что как знать.
Репортеры давно уехали, но в школе все еще говорили о том, у кого брали интервью, что говорили. Урок здоровья вместо робота вела директриса. Она с каменным лицом рассказывала про заболевания, передающиеся половым путем, читая по распечатке. Эмили сидела на первом ряду нога на ногу и постукивала ручкой по губам. Кажется, директриса до сих пор думала, что это я во всем виновата, но она не знала, в чем именно, и знала, что у нее нет доказательств. Сегодня утром пошел слух, что всю вину свалили на Робоно, а значит, среди учеников не будут искать козла отпущения. Под ее взглядом я все равно чувствовала себя виноватой. Виноватой, напуганной и маленькой.
Но на середине урока я увидела, что Рейчел нарисовала робота с облачком, в котором было написано: «Я Робоно, меня взломали герои, чтобы я давал вам точную информацию о сексе!» Внутри меня все потеплело. Похоже, директриса тоже заметила рисунок, но только поджала губы и сделала вид, что ничего не видит.
За обедом все забыли про скандал и начали обсуждать баскетбольный матч предстоящим вечером. Наша команда называлась «Погонщики», а талисманом у них был ковбой. Несмотря на такое количество коров, в Висконсине очень мало ковбоев, но у школьных команд ведь часто встречаются бессмысленные названия. Я никогда не хожу на матчи — не люблю смотреть, не люблю кричать и особенно не люблю толпы кричащих людей, так что, как правило, меня эти мероприятия выматывают и бесят.
Как выяснилось, наша команда играла против неких «Кардиналов», которые отличились в прошлом году и, возможно, в этом побили бы нас, но меня это все вообще не интересовало. На обед я взяла кусок пиццы и пакетик шоколадного молока. Когда я доедала, все еще обсуждали баскетбол.
Интересно, где жил мой отец — все еще в Кремниевой долине, где, по маминым словам, случился пожар? Ико жил в Кремниевой долине, и у него в школе была куча ботанов. Спорт у них, конечно, тоже был, но помимо этого был клуб «Подземелья и драконы» и клуб аниме.
Если мама врала — если она действительно меня похитила, а отец на самом деле безобиден, — я могла бы жить с ним. Ходить в школу как у Ико или Firestar, с двухгодичным курсом алгебры, пятью классами испанского, Гей-Гетеро-Союзом и клубом «Подземелья и драконы». Я представила Майкла с фотографии «Гомерик софт». На снимке он молодой, и выглядит так, как будто много улыбается. Я попыталась в деталях вообразить нормальный разговор. Вот я говорю: «Мне больше никогда не придется переезжать?» — а он говорит: «Да, дорогая, никогда», только мне сложно было представить, чтобы взрослый мужчина говорил мне «дорогая» и это не звучало бы странно. Тогда я задумалась, а вдруг это мне только кажется, потому что я выросла без отца, а на самом деле «дорогая» — нормальное слово, которым отцы называют дочерей. Мама звала меня «малыш», или «милая», или «медвежонок», и мне было бы очень стыдно, если бы меня назвали так при людях.
Кто-нибудь из больницы отыскал бы меня, если бы она умерла, да?
В том смысле, что я не так уж хорошо пряталась. Городишко был маленький. Если бы она умерла, они бы меня нашли и сообщили мне.
Рисование сегодня отменилось из-за сборов перед матчем, но до меня это дошло, только когда нас уже собрали в зале. Я не люблю баскетбол, а но сборы вообще в сто раз хуже, потому что на них кричат вообще без остановки. К тому же на матче всегда можно встать и уйти погулять, если хочешь, а на сборах обычно в дверях стоят учителя, чтобы никто не вздумал прогулять последний час. В общем, бежать было некуда. Брайони оказалась чирлидершей. А я оказалась зажатой со своим рюкзаком на скамейке рядом с Рейчел.
Иногда я пыталась понять, неужели остальным правда нравились эти сборы? Судя по тому, как они кричали, им правда было весело. Может быть, если бы я пробыла в одной школе больше нескольких месяцев, во мне бы проснулся командный дух. Кругом все кричали «первогодки сосут», пытаясь перекричать первогодков, которые кричали «третьегодки сосут», а кто-то из учителей безуспешно пытался заставить нас кричать «третьегодки рулят!». Я сделала глубокий вдох, надеясь, что никто не прицепится ко мне за то, что я ничего не кричу.