Мы полагаем, что желание имеет четкие очертания, ясные цели. Что по своей природе оно способно с геометрической точностью очертить периметр своего действия. Возможно, начиная с определенного возраста так и есть. Но в юности желание может быть смутным, всеохватывающим и при этом жгучим.
Страсти, которыми я загорелся после того вечера у Сачердоти, напоминали то сливающиеся, то разбегающиеся ручейки – я тщетно пытался их поймать, отделить друг от друга. Описывая то, что я испытывал, на моем тогдашнем примитивном языке (вряд ли это поможет скрыть то, что и сегодня я располагаю ненамного более совершенными средствами выражения), я бы сказал, что влюбился. Да, но в кого? Точнее, во что?
Я и сам не знал. Впрочем, с влюбленностью всегда так: приходит внезапно и действует инкогнито. Редко – возможно, только в романтических фильмах – влюбленность воплощается в человеке женского или мужского пола, который соответствует идеалу. Обычно же она принимает форму пустого пространства – да-да, пустого пространства, которое нужно заполнить. Наверное, поэтому могущественные люди и поп-звезды – настолько переполненные собой, что вот-вот взорвутся, – с трудом влюбляются? А подросткам и лузерам это легко удается?
Как видите, все складывалось так, чтобы неопытное сердечко поддалось очарованию Сачердоти. Беда в том, что никто не научил меня обращаться с напористым и одновременно неуловимым желанием. Как с ним быть? Куда его поместить?
Чувства, которые никогда прежде не были до такой степени напряжены, настолько смелы и открыты переменам, тем не менее не подсказывали, что надо делать. К примеру, я мог позвонить дяде Джанни или проведать его, как он и велел, – куда там, у меня не хватало духу. Если проводимые в школе дни были мучением, долгие послеобеденные часы дома протекали в ленивой дреме. Воображение оказывалось во власти бессчетной череды впечатлений: я пытался поймать их и приласкать, словно меня окружала целая свора щенков, но они, как и положено резвым кутятам, вырывались из рук, мои ласки были им не нужны.
Я разбил копилку, чтобы скупить все пластинки
День за днем,
Вот до чего меня угораздило влюбиться. Возможно, сосредоточься я на отдельном человеке, а не на семье, среде, образе жизни, который многое обещал и дарил массу возможностей, все было бы проще. Но, увы, с этим я ничего не мог поделать. Впрочем, достигшее пика желание не бывает самодостаточным. Чтобы раскрыться, цвести, жить, ему требуется органическое питание. Без удобрений и необходимого полива оно увядает.
По прошествии времени молчание родственников, разделявшее нас огромное расстояние – географическое, социальное, ментальное – превратили Седер Песах в невероятную галлюцинацию, так что я засомневался, была ли наша встреча на самом деле. Теперь даже в кошмарах я не понимал, кто за кем гонится и зачем.
А меж тем напряженная школьная жизнь требовала все большего внимания. На сей раз предстояло попотеть, чтобы перейти в следующий класс. Не было никакой уверенности, что я прорвусь. С одной стороны, с греческим и математикой дела обстояли не ахти, с другой – я не отличился ни по одному предмету, и никто из преподавателей, даже тех, кто были склонны меня аттестовать, не выступил бы в мою защиту. Впрочем, учитывая, что мои товарищи не блистали умом, мало кто оказался бы способен обойти меня на этой дистанции. Если меня оставят на второй год, – думал я с замиранием сердца, – что же тогда сделают с остальными?
Хоть в этом мои расчеты оказались верны. С каким облегчением я увидел слово “Допущен” рядом со своими именем и фамилией на стене школьного коридора. Допущен? Куда? – В царствие небесное, куда же еще! Я самонадеянно готовился к хвалебным песням и празднованиям, которых, как полагал, заслужил. Поскольку последние недели родители, особенно мама, постоянно меня подстегивали, я решил, что настало время получить заслуженную награду. Хотелось, чтобы дома меня встретили как героя – с икрой и шампанским.
Я ожидал чего угодно, кроме того, что тем вечером, пока мы ужинали наггетсами и салатом, мама растерянно поинтересуется, не хочу ли я отправиться в долгое путешествие.
– Но ведь папа сказал, что мы никуда не поедем.
– Верно, мы с папой останемся.
По ночам в детстве я приблизительно так себе и представлял момент, когда родителям вздумается от меня избавиться. Выбирай, парень! Колледж или Иностранный легион?
