Сегодня вылет в Москву. Когда Алехандро нет рядом, все потеряло смысл. Жара, офис «Аэрофлота», деньги, даты, все кажется бессмысленным, запутанным сном.
Я не понимаю, что мне говорят по-испански, только киваю.
Сегодня так сегодня. В аэропорт так в аэропорт. Надо собирать чемодан. Да, надо…Я попросила Ариэля позвонить в отель «Тропикоко», узнать, сколько я должна заплатить, чтобы не менять в банке лишних евро.
Женщина на том конце провода долго что-то уточняла по-испански, и я забеспокоилась: а хватит ли оставшихся денег?
Ариэль еще раз переспросил у меня номер комнаты.
– Уже оплачен, – сказал он.
– Как оплачен?
– Она говорит, что ваш муж уже оплатил.
– Мой муж не знает, где я!
– Она говорит: он оставил записку.
– На русском?
– Она говорит, что на испанском.
– Что там написано?
Я открыла блокнот, и Ариэль записал с ее слов текст, который я перевела со словарем. Получилось что-то типа:
Это звучит, как наивная подростковая рифма, но в моей голове словно помыли окна. У меня случилось омоложение сознания, и теперь меня обуревают шекспировские чувства, которые испытывают лет в семнадцать.
Ариель и его жена что-то бурно обсуждают всю дорогу. Видимо, их сильно впечатлило, что Алехандро оплатил отель. Из их слов я понимаю только «амор» – любовь. Типа: «Вот это амор! А у нас с тобой разве амор?»На дне чемодана я нашла вилку от зарядного устройства для айфона. Как я ее не заметила раньше? Бросилась заряжать.
Когда все было упаковано, легла на кровать на минуточку. От жары сильно кружилась голова.
Айфон ожил и запищал эсэмэсками. Приглашение в московский ночной клуб, в магазин на презентацию новой коллекции. Две эсэмэски от мужа: «Получил журналистскую премию. Ура!» и «ХВ, любимка!».
Я увижу его сегодня, вдруг опомнилась я. Надо вставать и идти в машину.
Что-то зашевелилось и проползло по моей ноге. Я вздрогнула и задрала юбку. Струйка крови расползлась пятном на белой простыне. Месячные.
Ничего не осталось на память, подумала я. Но на душе стало легче – не придется нести ответственность за чью-то новую жизнь.
