В результате в 5–6 раз сократилась заработная плата, ухудшились условия труда, в стране с четырехмиллионным населением образовалась полумиллионная армия безработных. Голод был уделом бедняков и в городе, и в деревне.
Сотни тысяч мелких крестьян, арендаторов, издольщиков, работавших на различных плантациях, мелких животноводов, задавленных низкими ценами на сельскохозяйственные продукты, одолеваемых высокими налогами и дороговизной, едва сводили концы с концами, жили в условиях крайней нищеты.
И это все имело место в стране с исключительно благоприятными для сельского хозяйства природными условиями, в стране, которая уже в 1925 г. произвела столько мешков сахара, что если бы все их уложить в одну линию, то они опоясали бы весь земной шар по экватору!
Не лучшим было положение и городских рабочих. Рабочий день на Кубе не регулировался никаким законодательством. На сахарных заводах — сентралях он составлял 12 часов. Женщины за равный труд получали вдвое меньше, чем мужчины. Заработок выдавался обычно не деньгами, а бонами, принимавшимися лишь в лавке на территории данного завода. Неполноценное питание приводило к высокой заболеваемости и смертности среди трудящихся. Почти половина населения острова была неграмотна{108}.
Конкуренция со стороны американской промышленности, наводнявшей Кубу своими изделиями, вела к разорению многих ремесленников и других мелких товаропроизводителей, пополнявших лагерь безработных.
Отдавая себе отчет в той взрывоопасной ситуации, какая складывалась в стране в результате подобной политики, правительство берет курс на жесткую диктатуру, осуществляемую под лозунгом «борьбы с коммунизмом». Не случайно за Мачадо закрепилось прозвище — «президент тысячи убийств».
Главный удар он направляет против рабочего класса и коммунистов. Стремясь расколоть рабочее движение, правительство не только запрещает Национальную конфедерацию рабочих Кубы и многие отраслевые профсоюзы, но и создает с помощью некоторых предателей реформистскую Кубинскую федерацию труда (1926). Стачки объявляются вне закона. Полиция жестоко подавила забастовку железнодорожников в провинции Камагуэй (в том же году), 26 участников были расстреляны. Значительная часть городского пролетариата была занята на мелких ремесленных предприятиях, в легкой и пищевой промышленности, на транспорте, в коммунальном хозяйстве, что не могло отрицательно не сказываться на формировании классового самосознания, содействовало влиянию анархо-синдикализма.
Репрессии обрушились и на студенческие организации. Была распущена Федерация университетских студентов и введена жестокая цензура в стенах университета. Только в годы первого президентства Мачадо погибли сотни рабочих и студенческих лидеров, прогрессивно настроенных журналистов, издателей, юристов, профессоров университета и даже несколько членов конгресса, осмелившихся высказать недовольство политикой президента.
Мачадо устранял неугодных и вводил в конгресс преданных ему людей. Так он поступал в отношении всего административного аппарата. Президент реорганизовал и заметно увеличил армию, хотя это отнюдь не диктовалось соображениями национальной обороны. Солдатам было повышено жалованье, а офицерам предоставлены привилегии. Военнослужащие, оставаясь безнаказанными, подавляли недовольство трудящихся. Значительно выросли штаты полиции.
Во время своей поездки в США президент похвалялся, что при нем ни одна забастовка на Кубе не продлится более 24 часов{109}. Однако тирания Мачадо не могла сдержать революционное движение.
Этого генералу-диктатору не удалось добиться, несмотря на террор, несмотря на существенную материальную и моральную поддержку Вашингтона. Так, «Чейз нэшнл банк» тайно, хотя и с ведома государственного департамента и посла США на Кубе, предоставлял Мачадо личные займы, а за размещение 50-миллионного займа Кубе передал генералу взятку в 500 тыс. долл, (это было установлено в результате расследований, проведенных в палатах конгресса США){110}. К 1933 г. на счетах Мачадо в иностранных банках имелось около 5 млн. долл. Его недвижимая собственность на Кубе оценивалась в 9 млн. долл.{111}
Активно поддержал диктатора Уолл-стрит и на очередных выборах. Готовя почву для своего переизбрания, президент издал закон, практически запрещавший реорганизацию старых и создание новых политических партий. Путем распределения синекур и запугивания Мачадо поставил во главе имевшихся буржуазных партий — консервативной, народной и либеральной — послушных ему людей. Затем, согласно поправкам, внесенным в конституцию Кубы, упразднялась должность вице-президента, а срок пребывания президента у власти продлевался с четырех до шести лет; продлевались также сроки пребывания на их постах других выборных лиц.
