Униженно кланяясь, Кутугай попятился назад и быстро засеменил подальше от ханского шатра. Кучум же еще раз рассеянно покрутил в руках сломанный кинжал, и до него стал доходить смысл послания. Выходит, человек, назвавшийся Ермаком, достаточно мудр, коль сумел таким способом принизить его, хана Сибири. Кинжал с отломанным концом и распавшийся на две половинки говорит о том, что власть в его руках непрочна. И оружие может подвести, сломаться. Вот смысл его послания! Но как он посмел, безвестный русский, непочтительно обойтись с ним, потомком великих ханов?! Кто он такой?! Ермак... Кто-то из царских воевод? Простой воин? Где он смог набрать столько воинов, вооружить их?
-- О чем думает хан? -- услышал он голос Карачи-бека за своей спиной. -- Что это? -- указал визирь на поломанный кинжал.
-- А ты подумай, -- со злостью в голосе Кучум бросил ему в руки обе половинки. -- Подумай и скажи, что это может значить.
-- Я уже догадался, -- спокойно ответил Карача-бек. -- Кутугай все рассказал мне и показал этот сломанный кинжал. То старый обычай нашего народа -- направлять противнику знак, который бы показал его слабость. Не стоит расстраиваться.
-- Ладно. Может, ты и прав. Но откуда взялись эти воины? Почему я до сих пор ничего не слышал о них? Если бы царь Иван готовил свои рати в поход, то мне наверняка бы донесли. А тут шесть сотен в нескольких днях хода от Кашлыка! Почему я только сейчас узнал о них?! Почему?!
-- Мои лазутчики молчат. Но я внимательно расспросил Кутугая, и кажется, в наши земли пожаловали казаки.
-- Откуда им здесь взяться?
-- Их городки стоят на Дону, на Волге. И ногайские властители сообщали не раз, что казаки отбивают их табуны, грабят улусы. Царь Иван -- хитрый царь. Когда ему выгодно, то он приглашает этих разбойников к себе на службу, а потом отказывается от них.
-- И ты думаешь, они посмеют напасть на Кашлык?
-- Трудно сказать, но пускать их так далеко неразумно. Надо выслать несколько сотен и остановить их.
-- Все лучшие нукеры ушли с Алеем. И тебе это известно не хуже моего.
-- Наберем новых. Думаю, твой племянник Мухамед-Кул сможет выступить против казаков и разбить их.
-- Мне бы не хотелось поручать Мухамед-Кулу столь важное дело, -дернул головой Кучум при напоминании о самолюбивом племяннике, -- он может почувствовать себя незаменимым. А почему бы тебе, визирь, не пойти башлыком с сотнями?
-- Надо готовиться к обороне, -- уставясь на вершины темнеющих елей, негромко ответил тот, -- может случиться всякое. А вдруг казаки окажутся здесь?
-- Типун тебе на язык! Какая-то горстка разбойников, и вдруг доберется к самому подножию ханского холма?! Не бывать тому! Шли гонца к Мухамед-Кулу. Чтоб завтра же был здесь. Пусть все беки, мурзы выставят из своих улусов не меньше, чем по полсотни нукеров Через два дня они должны быть готовы выступить и разбить русских. Пусть пригонят их ко мне с петлей на шее.
Карача-бек коротко кивнул и, чуть прихрамывая, направился в глубь городка. Навстречу ему попались ханские сыновья Ишим и Алтанай с озабоченными лицами.
-- Что-то случилось? -- спросил визиря широколицый и плотно сбитый Ишим.
-- Хан расскажет вам обо всем, -- не останавливаясь, Карача-бек прошел мимо, великолепно зная, что ханские дети, впрочем, как и жены, да и остальные родственники, недолюбливают его.
Кучум, увидев спешащих к нему сыновей, чуть поморщился. Он заранее знал, как те начнут клянчить у него разрешения выступить с сотнями, чтоб сразиться с русскими. Но с их опытом... Рано, рано еще им быть башлыками в походах, не успел пока сыновей обучить опасному воинскому делу.
-- Отец, -- начал нетерпеливый Ишим, -- мы слышали, будто русские идут по реке...
-- Правильно слышал. И что из того? Хочешь сразиться с ними? И ты, Алтанай, тоже мечтаешь о воинских подвигах?
-- Не ты ли, отец, рассказывал нам, как совсем молодым отправлялся в набеги? Разве мы не достигли того возраста? Почему целыми днями мы должны сидеть возле твоего шатра, тогда как другие ходят в набеги и возвращаются победителями? Объясни нам...
-- Я просился с Алеем, -- перебил младшего брата Ишим, -- но ты запретил мне. Мы же не женщины, чтоб скрываться за стенами городка. Если ты и на это раз не отпустишь нас, то...
-- И что тогда? -- хмыкнул Кучум. -- Одни сбежите? Да вы еще не умеете приказ сотням отдать. И кто вас станет слушать? Старые воины, что привыкли повиноваться лишь сильному и мудрому башлыку? Да никогда в жизни! Мало ли что вы напридумываете себе. Если вы ханские сыновья, то это совсем не значит, будто способны выиграть хоть одно самое малое сражение. Не пришло ваше время. Не пришло...
-- Правда ли, что русские плывут сюда на больших лодках? -- посмотрел на отца ясными и чистыми юношескими глазами Алтанай, которого Кучум выделял из всех за его рассудительность, сдержанность, мягкость и доброту.
-- Да, именно так мне сообщил сборщик дани, которого они отпустили. Их не так много. Не больше шести сотен. Но нам трудно будет остановить их лодки.
