-- Отец, это, кажется, ханский визирь, -- зоркие глаза Набута угадали в скачущем всаднике человека, который не раз бывал у них.
-- Карача-бек?! Этот еще более страшный разбойник. Он опять втянет меня в какую-нибудь историю. Не открывайте ему.
-- Как не открыть ханскому визирю? -- удивился Шарип.
-- Нечего ему тут делать. Скажите, что я болен.
-- Так он и поверит, -- вполголоса проговорил Шарип, отходя в сторону.
Меж тем Карача-бек, подскакав к стенам городка, обнаружил, что подъемный мост разрушен, а ворота наглухо закрыты. И сразу догадался о причине подобных приготовлений. Разглядев притаившегося на вышке охранника, громко крикнул:
-- Где почтенный Соуз-хан? Здоров ли он?
-- Ой, господин, -- запричитал тот -- наш хозяин шибко болен. Так болен, что и принять никого не может.
-- Пусть впустит меня и я облегчу его страдания. Скажи, что у меня с собой хорошее лекарство. Да пошевеливайся там!
Охранник кубарем скатился по лестнице и доложил укрывшемуся в шатре господину, что ханский визирь во что бы то ни стало желает видеть лично его.
-- Видно, и умереть мне спокойно не дадут, -- заохал тот, тяжело дыша и держась за живот. У него и впрямь начались сильнейшие боли в области пупка и внутри так крутило кишки, будто там орудовала здоровенная мышь или змея.
Держась рукой за пупок, вминая его внутрь, он тяжело вполз наверх башни и крикнул:
-- Мое почтение ханскому визирю! Как драгоценное здоровье нашего хана?
-- Спасибо, здоровье его в полном порядке. А ты, говорят, умирать собрался? Не рано ли?
-- Ой, плохо дело, очень плохо. Ни сидеть, ни лежать не могу. Видно, и впрямь умру скоро.
-- Брось, Соуз-хан, брось глупости говорить. Поживем еще с тобой. Почему ты не впускаешь меня? Или у тебя заразная болезнь?
-- Да кто его знает. Может и заразная, а может нет...
-- Вели открыть ворота. Я постараюсь помочь тебе и хоть как-то облегчить страдания.
-- Не могу, почтеннейший. Я еще вчера приказал завалить ворота и не открывать их никому.
-- Тогда спускайся ко мне. У меня серьезный разговор и я не желаю перекрикиваться как двое глухих.
-- Как я могу спуститься?! -- всплеснул короткими ручками Соуз-хан. -Разобьюсь!
-- Пусть хотя бы для меня лестницу спустят. Скоро ночь наступит. Да и поговорить надо. Давай лестницу!
Соуз-хан понял, что ему не отвязаться от назойливого гостя, и велел стражникам принести лестницу, по которой Карача-бек ловко вскарабкался на стену.
-- Скажи своим нукерам, чтоб кто-нибудь стреножил мою лошадь. А то коль она убежит, придется брать у тебя доброго коня.
Карача-бек, проведенный в хозяйский шатер, заметил и сыновей Соуз-хана, поклонившихся ему, но без приглашения отца не посмевших зайти следом.
-- Что же наследников своих не зовешь? Им тоже не помешает послушать, о чем старшие говорят.
Соуз-хану не оставалось ничего другого, как кликнуть сыновей.
-- Отчего в поход с царевичем не пошли? -- спросил их Карача-бек, осматривая плечистых здоровяков-братьев.
-- Отец не пустил, -- наклонил голову Шарип.
-- Мы просились, -- поддакнул младший.
-- Успеют еще, навоюются, -- с неожиданной твердостью в голосе проговорил Соуз-хан. Похоже, что болезнь его прошла и теперь, в присутствии сыновей, он держался уверенно, как и подобает отцу и хозяину.
-- Может, и так... Может быть, немало еще всем нам повоевать придется. Многое зависит от того, как поход Мухамед-Кула сложится. Если удастся ему остановить русских, на том война и закончится. А вот коль они дальше поплывут... Тогда не знаю, как все повернется...
-- Неужели такая сила у русских, что до самого Кашлыка дойти могут? А ведь и мой городок рядом, рукой подать. Что же делать?
-- Подожди умирать раньше времени. Вон у тебя какие сыновья! Разве не защитят отца? А? -- спросил он у зардевшихся румянцем молодых людей, ловивших каждое слово их разговора.
-- Мы сможем постоять за себя! -- привскочил Шарип.
-- Я из лука утку влет сбиваю, -- подхватил Набут.
-- Это хорошо, что вы такие храбрецы. Только мне хочется о другом поговорить, -- охладил их пыл Карача-бек. -- Знаете ли вы, что ваш отец происходит из очень древнего рода? А значит, и вы тоже. Ваши предки были в родстве с великими ханами, которые владели едва не половиной сибирских земель. Поэтому я и почитаю вашего отца и вожу с ним дружбу. И вам надо помнить об этом.
-- Мы помним, помним... А как же...
-- И хорошо, что помните. Но наш хан Кучум не очень-то жалует людей древнего и знатного рода. Он водит дружбу с теми, кто ничего не имеет и всем обязан лично ему. Пока он у власти, вам и думать не стоит о высоком положении при ханском дворе.
-- Это так, -- подал голос Соуз-хан. -- Не жалует он меня.
-- А вы не думали, что будет, если русские вдруг да прогонят нашего хана? Кому достанется белый ханский войлок? Кто поставит свой шатер на ханском холме?
-- Так сами русские и сядут, -- простодушно ответил Шарип.
-- Э-э-э... Ты плохо знаешь русских. Они не смогут управлять нами, потому что не знают нашего языка, обычаев, другой веры, нежели мы.
-- Значит, найдут кого-нибудь, -- предположил Набут.
-- Вот именно. Кого-нибудь найдут, пригласят. Вы правильно меня поняли.
