-- Давно мы с тобой не виделись, -- обнял он племянника. -- Вон какой богатырь стал. Джигит!
-- Хан тоже выглядит неплохо, -- ответил Мухамед-Кул, и по первым же произнесенным словам Кучум понял, что лучшего башлыка, нежели его племянник, не сыскать. В нем были и сила, и отвага, и уверенность в себе.
-- Рад, что ты быстро собрался. Верно, уже знаешь о гостях, явившихся на наши земли?
-- Да, твой посланец сказал мне об этом. Но сколько их? Неужели всего пять-шесть сотен? На что они надеются? Может, другой отряд идет верхами где-то берегом?
-- Вот это тебе и предстоит узнать. И во что бы то ни стало остановить их, выманить на берег. Я думаю, пять сотен всадников мы наберем. Остальные ушли с Алеем. Но и пять сотен хватит, чтоб разделаться с незваными гостями.
-- Не будем загадывать, -- сдержанно ответил Мухамед-Кул. -- Дело покажет, каковы они в бою. Хан правильно сказал, главное -- выманить их на берег.
-- Не буду давать тебе никаких советов. Отдыхай пока. А как соберутся все сотни, то сразу и выступишь.
Как он и предполагал, набралось около пяти сотен конников. Весть о приходе русских словно всколыхнула окрестных князей и беков, и каждый, опасаясь за свою участь, послал сколько мог воинов. Ранним утром Кучум проводил племянника вместе с войском и долго стоял на вершине холма, вслушиваясь в гулкую поступь идущих на рысях сотен, доносящуюся до него из сомкнувшегося за ними леса. Он уже повернулся, чтоб вернуться обратно, когда услышал какой-то посторонний звук, и, всмотревшись вдаль, где только что скрылись ушедшие сотни, различил ряд телег, в которые были запряжены понурые заезженные лошадки, а сверху сидело по нескольку человек в ряд. Впереди ехали конники, державшие пики с конскими хвостами.
"Полон от Алея..." -- мигом догадался он. -- Наконец-то!"
И точно, то были плененные в вотчинах Строгановых русские мужики и бабы, которых царевич отправил в Кашлык вместе с десятком воинов охраны. На одной из телег лежали, поблескивая полукруглыми боками, две медные пушки, судя по всему, недавно отлитые и даже не бывавшие в деле.
-- Сколько их? -- спросил у старого воина Кучум, кивнув на пленных.
-- Три десятка человек, -- ответил тот. -- Куда их девать, хан?
-- Баб раздать нукерам, а мужикам выколоть глаза и посадить сбивать молоко на сыр и масло, -- коротко распорядился он, вспомнив вчерашний разговор с Анной, и, не оборачиваясь, пошел по качающемуся под ним мосту.
КИЛЕШУ*
Карача-бек безошибочно угадал ухудшение настроения Кучума после сообщения о появлении казаков во владениях ханства. В такие моменты с ханом было лучше не разговаривать, чтоб не попасть под горячую руку, и даже совсем исчезнуть из Кашлыка. К тому же в голове у визиря зародился свой план и ему необходимо было срочно с кем-то посоветоваться, услышать чужое мнение Коротко сообщив начальнику стражи, что он будет отсутствовать несколько дней, Карача-бек выехал из ханской ставки и направился к городку Соуз-хана.
Отправив лучших своих нукеров с царевичем Мухамед-Кулом против казаков, Соуз-хан сильно перетрусил. Он больше всего боялся не столько русских, с которыми, как он думал, всегда можно договориться и откупиться от них, сколько разбойников. Те возьмут и деньги, и наложниц, и его жизнь в придачу. Поэтому он велел разрушить подъемный мост, наглухо завалить бревнами и корягами ворота и никому ни под каким предлогом не отлучаться из городка. На башнях круглые сутки дежурили вооруженные нукеры, а всем, включая жен и наложниц, раздали оружие.
Старшие сыновья Соуз-хана, давно женатые, имевшие уже по нескольку жен, шушукались меж собой, подшучивали над отцом. Но он не обращал внимания на их смешки, отвечая на все издевки:
-- У медведя силы побольше, чем у иного батыра, а и он зря не лезет в драку. На зиму в берлогу заляжет, затаится -- и не сыщешь. Вот и нам самое лучшее сейчас --отсидеться тихо, незаметно, а как казаки уйдут, то все пойдет по-старому.
-- А коль не уйдут? -- спрашивал отца старший Шарип. -- Что же нам теперь всю жизнь тут сидеть, от людей закрывшись?
-- Сколько надо, столько и будем сидеть!
-- Сейчас самое время уток погонять, боровая дичь подошла, -мечтательно вздыхал другой его сын Набут.
-- И забудь! -- замахал на него руками, испуганно округляя глаза, Соуз-хан. -- Выбрось из своей глупой головы! Понял?
И сыновьям ничего другого не оставалось как подчиниться. Правда, уже на второй день заточения сыновья решили ночью, в тайне от отца, сбежать в лес на охоту. Осталось дождаться темноты и выбрать удобное место, где бы можно беспрепятственно перебраться через стену.
-- Всадник! -- неожиданно закричал после полудня стражник с башни.
-- Неужели русские уже здесь?! -- всполошился Соуз-хан и дрожащими руками схватил заранее приготовленную тяжелую пищаль.
-- Да он один, -- крикнул взлетевший на стену Набут.
-- И что из того? Сперва один, а потом сотня. Не смейте разговаривать с ним! Всем спрятаться! Слышите?! Пусть думает, что мы все уехали куда-нибудь в гости.
