– Знаю, – Ника невесело усмехнулась и встала с кушетки.
Я сразу почувствовал себя покинутым, рой мрачных мыслей закрутился в голове. Я наблюдал, как она бесшумно подошла к стеллажу с книгами и достала обычный бумажный скоросшиватель. Темные шелковистые локоны скрывали изящную спину, невесомо колыхаясь при каждом движении своей прекрасной обладательницы, вызывая невольные воспоминания о том, как совсем недавно я нетерпеливо зарывался пальцами в эти густые красивые волосы, как целовал их горячими губами, вдыхая неповторимый дурманящий аромат. С глупейшей влюбленной улыбкой одержимого идиота, я наблюдал, как виновница моих эротических грез обернулась и неторопливо пошла ко мне. Я неотрывно смотрел в ее глаза, все глубже падая в колдовской изумрудный омут. Когда Ника остановилась в паре шагов от меня, я забыл напрочь, о чем мы говорили минуту назад, и почему она выглядит такой встревоженной и неуверенной.
– Очнись, Кир. Мне нужно, чтобы ты думал, а не глазел на меня, как влюбленный мальчишка, которому не терпится содрать с меня одежду, – протягивая мне папку, строгим тоном произнесла доктор Божич. Что за черт? Почему она злится? Разве ей не должно льстить, что я голову теряю, когда смотрю на нее? Что за странная женщина мне досталась?
– Ты такая серьёзная, словно собираешься мне открыть многовековую тайну вселенского заговора, – легкомысленно ухмыльнулся я, забирая протянутый скоросшиватель.
– Этой тайне гораздо больше лет, – произнесла Ника и присела рядом, но не касаясь меня. Я ощущал исходящее от нее напряжение и невольно тоже как-то весь подобрался.
– Открой, – подтолкнула меня Ника, заметив мое колебание. Я все никак не мог решиться. Словно все во мне противилось тому, чтобы заглянуть внутрь. С тяжелым чувством я все-таки открыл папку. Первым я увидел ксерокопию, сделанную из какой-то книги. В верхней части располагалось изображение, подозрительно похожее на то, что висело на стене в рамочке.
– Это что? – нахмурился я. По спине прошёлся холодок, мышцы непроизвольно напряглись.
– Я же говорила, что нашла ее. Девушку из сна, – напомнила Ника. – Валери Мартель. Одна из жертв священной инквизиции. Была приговорена к сожжению в провинциальном городке, недалеко от Тулузы. Приговор вынес инквизитор Андре Лафонтен. Сам он погиб от рук разбойников спустя короткий период времени. – Ника резко умолкла, пока я продолжал слепым взглядом пялиться в расплывающиеся строчки. – Листай дальше, – приказала доктор Божич. Я автоматически перевернул страницу, впав в состояние прострации, когда все происходящее вокруг кажется не более чем играми разума, обманом подсознания. На следующей ксерокопии было изображение казни через повешение. Снова женщина, с петлей на шее. Кровь в венах превратилась в лед, волоски на затылке встали дыбом. Я физически ощутил, как медленно, но уверенно на меня накатывает необъяснимый страх.
– Это Мария Мартинез, деревенская травница. Испанская инквизиция выдвинула ей обвинение в ереси. Судью, выносившего приговор, звали Карлос Санчес. Она была приговорена сначала к повешению, а потом к сожжению. Это не жестокость. Судья проявил милость, позволив девушке распрощаться с жизнью до того, как ее отправили на костер. Но судьба оказалась немилосердна к нему. Он умер от неизвестной инфекции спустя несколько дней, – Ника перевернула страницу, у меня начался тремор рук, в горле пересохло. На третьем листе меня ожидал еще один оживший кошмар. Палач с занесённым топором и положившая на плаху голову коротко остриженная девушка с оголенной шеей.
– Это снова Франция. Конец шестнадцатого века. Николь Дюпон, отшельница. Обвинение идентичное предыдущим – ересь, колдовство, связь с Дьяволом. Инквизитор, Габриэль Ромен, продержал девушку в заточении несколько месяцев. Это был первый случай, когда казнь была исполнена до оглашения приговора. Инквизитор затягивал дело и по приказу местных властей Николь вывезли за пределы города и там обезглавили под крики ликующей толпы. Ромен попытался призвать к ответу исполнителей, и обезумевшая толпа забила его камнями до смерти. Потом было длительное разбирательство, но оно не имеет никакого отношения к делу. Обеих смертей можно было бы избежать, если бы Ромен признал девушку невиновной, но увы…, – Ника безжалостно открыла следующую черно-белую страницу. Перед глазами поплыл туман, чернильные тени просочились в голову, складываясь в жуткие и на удивление реалистичные кровавые картинки. Знакомые… Я словно пересматривал чёрно-белый фильм… на повторе, каждый кадр я уже видел раньше.
