Ноги подвели туда, где обрывается череда темных сухих пятнышек. Глаза поднялись. Дышу ночной прохладой, любуюсь городом и танцами звездочек…
– Я желаю тебе счастья, Карри! Спасибо, что была рядом!
Шаг вперед. Еще один. Еще.
Руки в стороны. Лицо и ладони повернулись навстречу снежинкам. Чувствую, как те приятно покалывают кожу, и улыбаюсь.
– Спасибо!
Я сидел, вытянув ноги и уперев ладони в песок, на пляже, любовался уплывающим за горизонт солнцем и рыжими волнами, слушал их шепот и с упоением вдыхал свежий морской воздух, когда меня нашел Леон.
– Риф, ты не знаешь, где Карри?
Колено стало пленником его передних лап.
Такая непосредственность слегка удивила. Без приветствия, без пижонских кривляний, сразу к делу.
– А что случилось?
Сквозь круглые черные стекла очков бирюзовый свет в глазах сфинкса мерцает тревожно, как проблесковые маячки.
– Блика сошла с ума окончательно. Ворвалась в Бальзамиру, вскрыла гробницу Сехмет и вытащила спящее тело нашей древней кошки на свет божий. Грозится ее убить, если в ближайшее время мы не приведем к ней Карри!
– Кто «мы»?
– Да все! Стражи, мои сфинксы, прочие… Весь кошачий перемир на ушах! Скачут по дайменам, передают, выспрашивают, может, кто в курсе…
Я тихо усмехнулся.
– Значит, Блика больше не может ее найти.
– Выходит, что не может, – соглашается Леон. – Как я понял из ее яростных бредней, до этого отыскивала Карри без проблем, когда и где угодно. А теперь…
– Она уже не увидит Карри, – отрезал я спокойно. Затем добавил: – Никогда. Можете не продолжать поиски. Карри ушла.
– Куда? – спросил Леон.
Я перевел взгляд на заходящее солнце.
– Домой.
Леон едва слышно выругался.
– Это точно?
– Сам был тому свидетелем пару часов назад. Сказал ей, что больше не держу, отпускаю. Она сначала даже не поверила. Но потом исчезла, а через минуту – вернулась… Попрощаться. Перед уходом вернула мне прежнюю внешность. Я попросил. Разнообразие, конечно, штука хорошая, но… не люблю менять привычки. Не настолько.
– Э-э… Не уверен, что понял все, что ты сейчас сказал.
– Да и пес с ним, не бери в голову… А ты как вообще меня нашел?
– Это я тебя нашла! – раздался позади веселый голос.
Через несколько секунд второе колено оседлала знакомая кошечка, похожая на сфинкса, но с белым пушком.
– Папа пытался тебя найти, – тараторит Хелена, – но у него не получалось, а потом он сказал, чтобы я попробовала. Мол, в тебе живет моя другая половина. Что бы это ни значило… Па-а-ап! Что за другая половина? Ты так толком и не объяснил…
– Бальзамира сейчас пустая, – говорит Леон, не обращая внимания на приставания беззаботной кошки, – новость о том, что там Блика, уже разнеслась по перемиру, никто туда в здравом уме не сунется. И я тоже. Поэтому не знаю, что с Сехмет, может, Блика ее уже… в порыве… Она ведь и правда в бешенстве! Дров наломает запросто! Я и мои ребятки вернулись в даймен, переждем там. Думаю, Блике сейчас не до нас… Остальные, кстати, тоже у меня в гостях. Бальзамира переехала в мое убежище. Надеюсь, временно.
Я изумился.
– Ты открыл свой даймен?!
– Честно говоря, не хотел…
Леон, скривив губы в улыбке, отвернулся, косится на Хелену.
– …но вот это существо из меня веревки вьет. Плакалась, что Бальзамира, дескать, нас приютила, теперь мы должны ответить взаимностью.
Белесая кошечка потерлась ухом о воротник отцовского плаща.
– Па-а-апочка! Мур-р-р…
Я усмехнулся, глядя на милое зрелище, после чего сообщил, что наведаюсь в Бальзамиру и расскажу, что там творится. Если, конечно, вернусь. И, не дожидаясь мнений на сей счет, исполнил первую часть своего намерения.
Не то чтобы я такой уж храбрец… Но теперь у меня есть восхитительная способность становиться привидением, незаметным и неуязвимым. Именно в такой форме – бестелесного кота – я и появился в Бальзамире.
И правильно сделал.
Стоило очутиться, как сквозь тело пронеслась здоровенная каменная глыба, разбилась о пирамиду на несколько глыб поменьше. Будь я из плоти и крови, из меня бы получилась кошачья котлета.
Леон совершенно прав, что не желает сюда возвращаться. Здесь еще хуже, чем в прошлое нападение Блики. Казалось бы, что может быть хуже того адского пожара, бушевавшего на всех этажах… Но тогда хотя бы сами этажи были целые!
Теперь же уцелела только пирамида. И та не вся.
Вокруг ее руин вращается грандиозный по масштабам вихрь из песка, пламени и обломков того, что раньше было Бальзамирой. Коридоры, арки, колонны, лестницы, статуи… Все это превратилось в воронку летающего мусора, этакий пояс астероидов, густой, как наваристый суп, который мешают вселенской ложкой. Объятые тучами песка и огня элементы города толкаются, как зерна в кофемолке, и даже одного их грохота, кажется, достаточно, чтобы разорвать на молекулы того, кто окажется рядом! А уж если угодить внутрь этих жерновов…
Я прилип к одной из ступеней пирамиды у подножия.
Сквозь меня непрерывно проносятся тысячи песчинок и камушков. Наверное, так же себя чувствует радиоприемник, ловящий сплошные помехи.