И никогда не будет,
Живет века без них,
Мы вечно жаждем жизни, чувств,
Удар нам по лицу как дар
Господ жестоких, беспощадных,
Готовых нас судить нещадно,
Свой грех и черноту скрывая и окропляя ее святой водой,
За богоугодными делами — им ничего, а нам всю спину раздерут кнутом!
Ты злобный черный и могучий, ты тень всего и ничего,
Закончим разговор, задуй свечу!
Тень:
— Исчезни, мне нет доверия тебе,
Ты врешь, уйди, мне нечего рассматривать во тьме.
(Проститутка исчезает, она стонет и повизгивает, теряет обличие, и тряпки ее рвутся об острые предметы, гвозди, косяки, обо что угодно, словно прилипают к ним, от боли она вскрикивает и видна шерсть из под одежды, с лица ее стекает грим).
Тень:
— Встань, Зигфрид. Негоже ползать на земле, как скот,
Смахни со лба холодный пот,
Чертей смахни по сторонам,
Всё сделай, грубой силой, сам.
Я мрак, я тень,
И страх я нагоняю на чертей,
Его храню в себе,
Как очертания во тьме зверей,
Пока есть время, дорогой,
Храню твоё я тело и покой.
XI
Тень отворачивается. Произносит монолог.
Тень:
— Все разговоры на земле кем завтра быть
Построены на том, как жизнь прожить…
Казалось бы, всё просто, но чувства наши тем омрачены,
Что всё-таки конечны мы.
Не можем мы всего исправить, натворив,
Убив иль оскорбив, кому хватает духу подавить
И стыд другого «я» похоронить в себе навек,
Пока он не истек, хватает сил лишь всё пустить на самотек.
Меняется ли человек, дела творя, затем обдумывая их,
Меняется — уверенно скажу, но всё старье, как лишний груз
Он тащит в гору и концу пути, воспоминанья отпустив,
Изнеможенный, и не всегда счастливый, он ощущает, как сжимает грудь.
Как силы предают (а иногда и сыновья), как все проклятия в итоге искривляют старика.
Ведь молодому не понять, как жизнь проходит вся
И без остатка, как остается до конца
Едва два вздоха.
Как протянуть бы до утра,
Ни век, ни два.
XII
Тень и Зигфрид появляются у края скалы бушующего Моря слёз в аду. Зигфрида хватают призрачные руки и тянут к обрыву.
Тень:
— Пора! Бушует море, гром и молния сверкают,
Солёная вода — все слёзы тех людей,
Которые страдают
По твоей вине,
Обрыв — конец твой, тони же в глубине!
Зигфрид:
— Вешу я на обрыве, помоги,
Куда завёл меня?! Обманщик ты!
Я упаду!
Тень:
— Так падай, Падай!
Зигфрид:
— Тону, спаси!
Тень:
— О нет, едва дотронусь до тебя,
Злодей, ты душу захотел вернуть?
Ищи её в илу!
Зигфрид:
— Тону!
Тень:
— Да, да, идёшь ко дну.
Слезами море ты наполнил сам,
Тираном для других ты стал,
За это счёт особый,
Ты сам судил других, но сам себя приговорил!
Зигфрид тонет в море и идёт на дно.
Тень:
— В слезах лишь тонет тот,
Кто тяжестью своей обрёк
Страдать других,
И до конца убогих дней забыв о них.
Конец.
Август 2023 года.
Блаку́ра
Поэма о людской сущности, про вечную борьбу добра и зла — одним словом — про всё человеческое.
I
Древо копья разбито в щепки, ударом молнии с божественных небес,
Под гнётом волн и бури громкой,
Огонь принёс вам Геркулес!
Наверх и тьму и водные валы́ со дна толкает буйный бес,
То, всё-таки, когда душа чиста — имеет больший вес.
Пусть гнёт утёс неумолимая волна,
И дует ветер, вздувая горные вершины,
В Валгаллу дух, порой, зовёт война
И О́дин пишет кровью бравые былины.
Миг роковой судьбы — низводит дружбу друг
До низменных и малодушных мук,
Так сильно бренен дух, и даже время тленно,
Великий ум, на суету вокруг,
Да смотрит ленно.
Презрительно взирает мудрость, да отгоняет мух,
От манны пролитой на землю –
Нет! Такой уж участи себе — я не приемлю!
Вовек жилья не сыщет сытый странник,
Голодный не узрит великодушных ваших шаек,
Поистине, лжеца не сыщет плут,
От ваших наглых слов, и баек –
Освободился я от тесных пут.
И нет вам озорных, весёлых балалаек,
Свирель свою закончил беглый Лут1
Сейчас, своей рукой, вам злато раздаёт
Совсем уж дохлый Молох,
Чуть, слышите? И звон стоит,
И тихий шорох?
Мамона шерстью по металлу трёт,
Гефест роняет молот,
Чтоб золота кусок осла привлёк –
Не хватит сил и у богов!
Хотя на блеск его и падок глупый олух.
Хоть и горька́ вам счастья чаша,
Её когда-то осквернил закон,
Да пусть и так — ведь воля ваша,
Украсили дома свои вы хрусталём,
И золотом, и райским пеньем,
Плясуний заманили вы силком,
Врата вы сторожите страстным рденьем,
Но жалкий ваш удел — простой канон!
Во век работой занят весь народ,
Правитель ею занят,
Юродий2— да ведь какой же он урод?
Он лишь судьбою обделён,
Душою он ранимый!
Да только рыжий чёрт везде снуёт,
И омут мутит гривой,
Кипит и сталь — кипит чугун
И дым затмил Аида.
Куда, о, смотришь ты?!
Слепа, иль ты глуха — Фемида?
Да апостол ты, иль остолоп?!
На что взираешь ты с небес высоких?
Иль ты возвысившийся гот3
И райских врат тебе удел убог?
Да — соглашусь — хиреет род,
И пусть! Когда ступеней круть,
По скалам путь пологий –
Когда душа черна, к вершине истины –
Вас не поднимут ноги!
Что вам не плюнь — то вам роса!
Что не скажи — всё вздор,
И даже смерти не страшна коса,
И ангелов –
Сих херувим нравоученья — не укор!
Родителям не хватит слов,
Что на ките — слонов4
Таков же ваш, хулителей, сетей улов!
И всё зовёт навязчиво стезя,
Всё манит, манит!
И мудро старцы говорят,
Горбатого — могила всё исправит –
