Сосновый гроб, и правда ведь, ничуть не давит,
Хоть праведник, да есть такой — молитвы в грош не ставит,
А груз и бремя на душу ему всё давит, давит!
Так и смотри, петля невзгод возьмёт, да и удавит!
Кому что дорого — то и растёт,
Кому процент, кому брюшко́ и жаркий пыл,
Кому не хватит и Авги́евых кобыл,
И стойла к ним, да императорских хором,
Кому и мало чарки внеземной5
Слегла обдать бесстыжий пыл,
Как пьяницам не надоест глотать любимый ром,
Так алчность жмёт на шее узелок и ждёт,
Пока каприза славный час придёт,
Чтоб сяк обогатить своё нутро,
Чтоб сладок сон был наутро́.
От страсти кровь кипит,
Гремит безудержно Олимп,
Арес стучит, всё точит копья, да старчески ворчит.
И те́рпок запах вин, да всё кипит за небом винодельня,
Пусть даже льстец получит лести нимб,
То вам уж не уйти, за ваши преступленья!
От кары совести посмертной, на одре мук,
От жизни скук –
От бога проведенья!
О! Что вижу я? Да это что за привиде́нье?!
От духа тёмного, от Мефистофеля,
Что, разве нет спасенья?
А что нам Гёте говорил,
Когда он Фауста пером цедил?
Иль в этом преступленье?
Нам позабыть тропу распутства и безделья?
Тропу насмешек — лицемерья,
Что стоит нам, всем позабыть –
Всем разом!
Людей земных предубежденья,
Да мелочность, беспутство суеверья?!
А коль повинен я,
То в чём моя вина?
Как беса приняла, как в том писании, свинья?
Не принял духа я,
Гнилого смрада, да ядовитых слов,
Жестокие, на смерть всех обрекают!
И, Её, великий благодетель, её — саму любовь!
Из уст своих изрёк их пустослов –
Химеру6 чьи дерзкие сыны, на смех всё поднимают!
О, вы вруны-песцы!
Словесные вы самодуры и блудцы,
О ваш язык я вытер ноги,
На ваши головы проклятья сыпят боги!
Чьи имена хулите вы?
Чьи образа в очах так ста́ры вам, да и убоги?
Но не уйдёте вы, от срамной и худой молвы,
О, добровольный раб,
Смери7 желания свои,
Как низок был ты, как и слаб!
А я безропотно смирю судьбу,
А жизнь смирит судьбина.
Ведь чувство состраданья –
Не дикий волк, не северная льдина!
Сердец печаль — растопит аль,
Сей изобилья рог я принесу,
Ко трону созерцанья,
И так пойду с самим собою на свиданье!
А кто есть я? Я в душу загляну,
В потёмки света!
И всё-таки, как не гори свеча — в себе,
Как и во тьме — мне не найти ответа!
Слова ведь молот?! А слог ведь наковальня?!
Так бей же в цель!
Топи горнило пламенем!
Мехами, вы, толкайте жару!
Давайте же, друзья, поддайте пару!
Кует кузнец свой крепкий меч,
И в ножны меч кладет сам Ахиллес!
Так бей же Ахиллес –
Ты стали не жалей,
Давай, убей! Давай — добей!
Как добивал ты Гектора,
Как сам Гомер ронял слезу за Трою.
Разрушь свой страх –
Ты отпусти коней на волю8!
Так славен станет грек,
Как усомнится он вовек,
В песках морали и закона9,
Как шулер — карточный игрок,
Всё знает, вся видит
До исхода рокового кона!
Вперёд дорога поведёт –
Дорога созиданья!
А скупость же в душе помрёт!
Та скупость на страданья!
Да из стороны, да в сторону -
Туда-сюда, метанье,
Спокойствие, рассудком обладанье –
Нас к счастью приведёт,
Мечты чудесной обаянье!
О! А вот — Паллада держит вожжи,
Метает стрелы Аполлон,
А Дионис вам корчит рожи,
Из кубка пролитым вином,
Ручьи бегут из буйной крови,
О! Я уйду! Оставьте лишь в покое
Рассудок бедной силе воли.
Но что внизу — вы только посмотрите!
Где наш Харон, где шест его?
И где ладья — украли!
О воры! О воды тёмные, о, годы!
О Стикс! О ужас, о печаль,
Несчастного и бедного
И то — вы обокрали!
А что взамен? Целковые –
И то — вы отобрали!
Ах! Это он — сорвался пёс с цепи!
И бросился терзать, а не терзаться!
Как Цербер, спрятался в тени,
Он алчен, скуп и ненасытен!
А ты кричи, немой, кричи –
Разбойник, вор, губитель!!!
Уйди! Уйди! Ведь говорят тебе — уйди!
Тебе и впредь не тронуть сей обитель!
Пусть и силён ты, так и слаб,
Но ты — опустошитель!
Да! Настанет страшный век,
И самый грешный человек
Готов поведать между делом –
Когда погиб душой –
Погиб и телом.
Как ум тяжёл, как ноги бренны?
Как языка слова скупы и ленны,
Почём же волею бедны?
Страдаем от своей же простоты,
И помыслов столь простодушных,
Что не хватает дел великодушных,
И нет желания грести,
И быть рабом, и жизнь свою вести,
Как каторжник галерный,
Как сын надежды боголепной.
Смотрите! Красным пламенем горит тоска,
И Карфаген горит, да не разрушен!
И в Новиго́род10 наш придёт война,
С великим самодуром и шутом,
С неистовым плутом,
С лисой, довольной сыром!
И пусть — так больно жалит кнут –
Гордись и ты достопочтенным гражданином!
II
Итак, из уст гусляра льётся повесть,
Несёт крылатый демон не́весть11,
О тяжких будущих летах,
О смерти совести в худых мечтах,
О леших и чертях, закопошившихся в плохих местах,
О горьких бедах, о падших ангелах, да в прах!
Эх времена!
Ну что ж, извольте,
Засеять были семена!
Да нет! Вы уж позвольте,
Мне заново начать рассказ,
И буду слёзно лить о Белокурой Бестии –
О небывалом бедствии,
Вам древний краткий дивный сказ.
Что раньше говорил вам я — уж позабудьте!
Да будьте так добры, кто прав,
Кто виноват — уж сами растолкуйте!
III
Нет-нет! Не умер ты! Давай! Дыши!
Проснись от дрёма милый путник!
Ты — как Луна, Земли ты верный спутник!
Проснись Юпитер — громовержец!
Как обречён ты быть в дали?
Проснись Венера! Скинь ты жаркие оковы,
Проснись ты — Марс, и рой окопы!
