– Вон наш ворон полетел, – зевая, сказал пастушок, своей зазнобе, различив в тумане скачущих всадников, – Куда-то цесаревну повез. Только мы не видели ничего, а то глаза-то лопнут.
К полудню откормленные и выносливые кони вынесли своих седоков к маленькому затону в Ногайской пойме, что прямо напротив Коломенского дворца. Всадники спешились и двое из охранников, нырнув в кусты ивняка, росшего у кромки воды, вытащили на берег казачью чайку, легкую лодчонку волжской вольницы, невесть как залетавшую сюда на просторы Москвы-реки. Брюс помог дамам войти в лодку, Угрюмы сели на весла, и чайка полетела по речной глади, правя не к шатру церкви Вознесения, как думала Елизавета, а куда-то левее, в сторону устья Дьяковского урочища, держа носом на купола церкви построенной еще Бармой и Постником. Братья гребли ровно и сильно, так что казалось, что их ковчег не касается воды, а летит по воздуху. Наконец он ткнулся носом в прибрежную траву, и Брюс, уже стоя на берегу, протягивал руку, так же галантно помогая дамам сойти.
Вверх по оврагу они пошли втроем, оставив Угрюмов на берегу у лодки. Вскоре за поворотом показались два огромных серых валуна. Василиса признала в них Гусь-камень и Девичий-камень, старые Велесовы камни древнего капища. Чернокнижник уверенно вел их между валунами в небольшую ложбинку с первого взгляда и не видимую постороннему взгляду. Все трое шагнули в нее почти одновременно, и вот… их ноги уже касались ковра из изумрудно-зеленой, казалось шелковой травы. Впереди горел небольшой костер, у которого дремала на бревне серая кошка. Невдалеке были видны стройные белые стволы березовой рощи, а по всей полянке рассыпались на удивление яркие полевые цветы.
– Ты Василиса, посиди здесь у костерка. Кошка тебе компанию составит, – сказал Брюс, – а мы вон к рощице пройдем.
Он скинул свой черный плащ, помог Елизавете снять дорожную накидку, бросил на руки Василисе, и они пошли к березкам. Он весь в черном, а она в белом платье с так любимыми ей лилиями.
На середине пути цесаревна почувствовала всей своей кожей, всем своим телом, что-то изменилось вокруг. Сильнее запахли цветы, звонче запели птицы, зашелестели листья. Она оглянулась вокруг. Навстречу им чуть со стороны шли три девушки. Одна – в зеленом наряде хозяйки гор и лесов, другая – в золотом платье дочери Солнца и третья – в таком же, как у нее, белом платье с лилиями на лифе. Вернее не с лилиями, а одной золотой лилией и красной розой напротив нее.
Девушки шли не спеша, как и подобает идти повелительницам этого сказочного мира, но все цветы склоняли перед ними голову, а птицы начали петь хвалебную песнь при их приближении.
– Здравствуй, витязь наш ненаглядный, здравствуй Микулица, – сказала девушка в зеленом, обнимая Брюса, – Не забыл обещания своего. Привел. Дайка погляжу. Красавица. Красавица выросла. Не даром Боги выбрали, – она обошла Елизавету со всех сторон, критически оглядывая.
– Здравствуй крестный, – девушка с лилией, звонко чмокнула Якова в щеку.
– Здравствуй. Так вот ты какой, Микулица, – чуть присела и склонила голову девушка в золотом.
– Здравствуй Малка, – обнял в ответ и троекратно расцеловал хозяйку леса колдун, – Здравствуй принцесса, – поцеловал в лоб свою воспитанницу, – Здрава будь, Богиня, – приложился к ручке как заправский царедворец, повернувшись к третьей.
– Здравствуйте, – тихим голосом сказала Елизавета присев в поклоне.
– Садитесь, гости дорогие, – Фрея хлопнула в ладоши, и на поляне появился низкий столик и мягкие пуфы.
Елизавета, было, подумала о волшебстве, если бы не нимфы, более похожие на зеленые тени, что сновали по поляне, накрывая на столик.
– Так ты считаешь побратим, что эта пигалица и есть та избранная Богами, что должна вернуть все обратно на веретено мира, – отхлебывая из бокала золотистый напиток, спросила Малка, – Сделать то, что Петру не удалось? Найти кровь Рюрикову и влить старое вино в новые меха? Так?
– Это считаю не я, – Микулица был спокоен, – Это считают Боги. А с Богами не спорят. Искать она никого не будет. Искать будете вы, насколько я знаю, – примирительно сбросил тон чародей, – Она возьмет, то, что вы укажете, и воспитает, – он сделал паузу, – а я ей помогу.
– Это вряд ли, – вступила в разговор Жанна, – Во Франции без догляду остался маленький Людовик. Страна и так от рук отбилась, из общей картины Ойкумены выпадает. Без догляду король. Так что мне туда, а тебе мне помогать.
– Как тебе? – растерялся Микулица, – А Елизавета?
– А Елизавету мы в беде не бросим. При ней Василиса, при ней Угрюмы. Да и мы рядом, – Малка повернулась к цесаревне, – Да и ты, скучно станет, в гости сбегаешь к Якову своему и вот к Жанне, – она кивнула на девушку с лилией, – Я не шучу. Василиса научит, как через Врата ходить. Не горюй.
