«Он знает, где я. Естественно, ведь все газеты пишут об этом. И он преследует меня, чтобы вернуть кольцо. Но он не получит его. — Макс взглянул на кольцо, вспыхивающее огоньками на его пальце. Ему явно было там покойно и уютно. — Оно — мое!».
Квартира в «Уотергейте». Он наверняка поджидает там.
«Возможно, я ошибаюсь, — попытался успокоить себя Макс. — Я еще не смотрел толкование девятки на второй позиции. Это может все изменить».
Макс перевернул страницу, прочитал два предложения, затем перечитал их и снова уставился в окно.
Все совпало, и сомнений не остается. Сначала Книга указала на него, потом — на ситуацию, в которой он оказался, следом — на человека, ставшего виновником этой ситуации. И вот, наконец, — на то, чем сейчас тот занят.
Девять на второй позиции означало:
«Он не оставит меня в покое!»
35 Джойс Бразерс (1927-2013) — американский психолог и телеведущая, с 1960 по 2013 год выступавшая с советами в женском журнале «Good Housekeeping» и на американском ТВ.
Джон! Эй! Джон, проснись! Ну проснись же!
И вовсе я не сплю, — пробормотал Дортмундер и открыл глаза, перед которыми предстала темная комната, слегка подсвеченная дежурным освещением.
Энди склонился над ним, все еще тормоша за плечо.
Ты заснул, Джон.
С чего ты взял? — Дортмундер сел, свесил ноги с кровати и огляделся. Кровать была широкая и мягкая. Его туфли аккуратно стояли на коричневом коврике. Комната была похожа на спальню в доме в Каррпорте. — Который час?
Без четверти пять. Он до сих пор не появился, Джон.
Уверен, что он приедет. Завтра, точнее уже сегодня, он дает показания в Конгрессе. Невозможно продинамить выступление в Конгрессе.
- Да.
- Да.
В квартире располагались две большие спальни с собственными санузлами, просторная гостиная, симпатичная компактная кухня, крохотная столовая и длинный холл, отделяющий спальни от гостиной. С балкона открывался вид на реку и Вирджиния-авеню. Обстановка напоминала дом в Каррпорте, за исключением того, что здесь отсутствовали антикварные вещи и всякие драгоценные безделушки, которые всегда так приятно оттягивают карманы случайному страннику. Мать твою, здесь вообще нечего было красть, если, конечно, у кого-то не возникло бы желания бродить по ночному «Уотергейту» с телевизором подмышкой.
По всей квартире горело дежурное освещение у плинтусов. Это было удобно: позволяло им беспрепятственно передвигаться по квартире и не вызвало бы подозрений у Фербенкса, когда тот приедет. Только этот сукин сын все не появлялся.
В столовой, как и везде, царил полумрак. Энди накрыл поляну на одном конце стола: тосты с джемом и маслом, апельсиновый сок, молоко и кофе.
Неплохо выглядит, — заметил Дортмундер, садясь за стол.
Там был еще «Чириос», — поведал Энди, — но в нем завелись жучки.
Тогда не стоит, — согласился Дортмундер.
Я решил, что вряд ли тебе захочется, чтобы твой завтрак вышел наружу.
Инфефесфо, гфе ферфи нофяф Ферфенфса, — произнес Дортмундер с набитым ртом.
Что? — удивленно уставился на него Энди.
Дортмундер некоторое время молча жевал, затем проглотил тост, запил его кофе и пояснил:
Фербенкс.
Интересно, где его черти носят.
Вот и я про то же.
Я думал, этот парень более пунктуален, как все важные персоны.
Все пошло наперекосяк, когда он неожиданно исчез с экрана радара на все выходные.
Может, он узнал, что ты преследуешь его, — предположил Энди и улыбнулся, показывая, что шутит.
Тем не менее, Дортмундер отнесся к этой идее серьезно, подумал, а потом покачал головой.
Вряд ли. Он не может знать, что за ним следят. И даже если допустить это, то в нашу последнюю встречу я совсем не был похож на человека, способного преследовать кого-либо.
Не сомневаюсь в этом. — На лице Энди промелькнула усмешка, но прежде чем Дортмундер успел точно в этом удостовериться, он торопливо поднес к губам кофейную чашку.
Дортмундер еще некоторое время задумчиво жевал тосты с джемом и маслом. Наконец, допив кофе, он предложил:
