— Считаю нужным вам сказать, — несколько скучноватым тоном промолвил Кхыш, водя мыском непромокаемого сапога по скользким камням, — что стрельба по летящим целям вплоть до размеров А-2 входила в программу обучения любого имперского лучника. Дети, я вижу, остались довольны, но меня вы не впечатлили.
Рыжеволосая кентаврица опустила лук и одарила квартирмейстера таким холодным взглядом, что, казалось, даже его северянская кровь сейчас заледенеет в жилах. Иезекииль встал, одёрнул чёрный бушлат и продолжил:
— Ни в коем случае не умаляю ваши таланты, госпожа Шай’Зу, не стоит смотреть на меня таким изничтожающим взглядом. Госпожа Аврора, позвольте одолжить у вас три костянки.
Девочка, отбросив косы за спину, вытащила из мешка три кокоса и бросила их Иезекиилю. Тот поймал мохнатые орехи и принялся с улыбкой жонглировать ими. Но недолго.
— Продемонстрируйте нам свою удаль, госпожа Шай’Зу, — Иезекииль подбросил на ладони один из кокосов. — Для дриады сбить три летящих цели не стоит особых усилий, зато вы потешите своих многочисленных зрителей.
Козочка разом вытащила из колчана три стрелы, одну зажала зубами, другую стиснула мизинцем и безымянным пальцами, третью вложила в сипер. Подняла лук. Натянула тетиву до краешка плотно сомкнутых губ, коснулась серыми перьями стрелы холодной щеки. И кивнула.
Иезекииль, размахнувшись, запустил в море два кокоса разом и следом отправил третий. Сил у него было побольше, чем у Авроры, — костянки короткой шеренгой взвились высоко в небо, казалось, выше грот-мачты «Чёрного олеандра». Раздался сухой треск отпущенной тетивы и свист стрелы, через мгновенье первый из кокосов оказался пробит насквозь и разломлен напополам. Второй кокос дриада сбила в наивысшей точке полёта, третий стрела настигла уже у самой воды, когда, казалось, было уже поздно. Скорлупки плюхнулись в мутную воду и исчезли. Дети, вскочившие со своих мест, увидели, что лучница попала точно в цель, и заверещали пуще прежнего. Аврора даже закрыла уши, иначе бы оглохла от мальчишеских и девичьих фальцетов. Дриада опустила лук и потёрла занывшее от удара тетивой перебинтованное предплечье. Лицо её, несмотря на кусачую боль, ликовало.
— Признаю, ваш талант стрелять из лука выше всяких похвал, — квартирмейстер легко поклонился дриаде и отбросил упавшие на сверкающие глаза волосы назад.
— Я только разминаюсь. Что, больше фантазии нет испытания подкидывать?
— Вот как? — улыбнулся мужчина и сунул покрытую заросшими рубцами руку за пазуху бушлата. — Вижу, азарт в вашей душе лишь разгорается. Мне нравится такая запальчивость в женщинах. Специально для вас и для маленьких зрителей я предлагаю испытание куда сложнее, чем предыдущие.
Северянин вытащил из-за пазухи деньгу достоинством в одну крунию — самый мелкий как по номиналу, так и по размерам денежный знак эльфийского монетного двора. Одну такую монетку Иезекииль мог запросто накрыть подушечкой большого пальца. С аверса посеребрённой монеты на происходящее вокруг взирал отчеканенный портрет самой первой Владычицы и одновременно основательницы Эльфийского Содружества — скинсисы Шаин’дек’Авели Даим. Иезекииль подбросил звонкую монету и ловко поймал её.
— Решка. Должно сработать. Минуточку, — Кхыш развалистой медвежьей походкой забрался на борт фрегата и перебежал на ют, в самую дальнюю точку корабля. Древодева развернулась вполоборота и упёрлась копытами в каменистую мозаику причала.
Серебряная монета блеснула в руке Иезекииля, когда он поднял её над головой, над треуголкой, украшенной белоснежным пышным пером, какие носят высшие чины на судах эльфов.
— Внимание: смертельный номер! Сейчас премногоуважаемая госпожа Шай’Зу с шестидесяти шагов стрелой выбьет из рук Иезекииля Кхыша эльфийскую крунию! — зычно крикнул голосом конферансье в цирке квартирмейстер, вспугнув сидящих на реях чаек. Матросы и солдаты обратили свои взоры сначала на своего спятившего квартирмейстера, затем многозначительно переглянулись и уставились на дриаду.
Шай’Зу могла бы отказаться стрелять — и её бы поняли. Могла бы начать отговаривать квартирмейстера от столь безрассудного поступка или пойти и нажаловаться отошедшему капитану Сьялтису про излишнюю непокорность подчинённых. Но не стала. Даже мысли такой не промелькнуло в её голове. Дриада краешком глаза оглядела притихших детей, бросила взгляд на скрипящий флюгер на крыше одного из складов и решительно вытянула стрелу из колчана. Северянин выпрямил руку и сильнее впился тонкими проворными пальцами в рубчатый гурт монеты. Он не шутил. Идти на попятный от также не собирался. Рука его не дрожала, в горящих ярко-жёлтыми искрами глазах стояла решимость и непоколебимость.
Шай’Зу, не сходя с пирса, присела на передние копыта, подняла лук и натянула тетиву. Аврора и ребятня перестали моргать, некоторые даже затаили дыхание и не двигались. Одна девчушка с короткими каштановыми волосами охнула и закрыла большие карие глаза заляпанными в саже ручонками. Матросы сделали последние ставки.
