— Подмети эти чёртовы осколки и топай на склад покупать новый фонарь за свои деньги, а потом упрашивай Элизабет впихнуть туда новый светящийся шар! Как можно добиться от команды железной дисциплины, если квартирмейстер — лицо, служащее им мерилом, позволяет себе ослушиваться капитана и устраивать пострелушки прямо на борту?! Я не намерен терпеть подобные выходки от своих подчинённых! С этого момента я на правах капитана лишаю тебя звания квартирмейстера, и по приезде обратно в Инга’Иниэль ты покинешь мою команду навсегда!
— Я уволен? — уточнил Иезекииль, снимая должностное перо с треуголки.
— Да, именно, уволен, но прежде чем ты окажешься таковым, почини разбитый прожектор! — закончил свою гневную тираду иллюмон и опять пропал на нижних палубах.
Иезекииль посмотрел на перо белоснежного грифона и, улыбнувшись, небрежно выбросил его за борт.
— Браво, браво, Виолетта, — из-за полуразваленного пакгауза вышла Элизабет в сопровождении Форсунки. Серокожая эльфийка с улыбкой до ушей театрально хлопала в ладоши. — Элиан неплохо тебя вымуштровала, а твоё коротенькое воспоминание, м-м… Такое милое.
— Марго, — надула губы Козочка, — разве я давала тебе разрешение читать свои мысли?
— Прости великодушно, Шай’Зу, порой это выходит совершенно случайно. У Элиан появился ещё один серьёзный повод гордиться такой талантливой дочерью. Иезекииль был уверен, что ты попадёшь точно в цель.
— Неважно, был он уверен или нет, важно, что я была в этом уверена. Как прошла… Казнь гномов? Надеюсь, они не сильно мучились?
— М-м, нет, ничуть, — маленько приврала удрализка. — Не видели трущуюся здесь алую нагу с кортежем, она должна встретиться со мной?
— Мерфолки? — уточнила Козочка. — Нет, я не видела в порту никаких мерфолков.
— Зачем наге приползать сюда? — спросила Аврора. — Что она здесь забыла?
— Ровным счётом ничего, крошка, но у неё есть какие-то важные сведения для меня.
— Какие ещё… Важные сведения?
— Спроси у Форсунки, — насмешливо фыркнула радетельница. — Ведь это она подслушивала наши с тобой разговоры и выбалтывала их шпионам мерфолков, околачивающимся вокруг фрегата.
— Я не выбалтывала, а делилась информацией, — строго нахмурилась рыбница. — Если хочите думать, что я такая-сякая предательница и болтунья, не умеющая держать язык за зубами, то думайте на здоровье. А ещё можете дуться на меня, мне всё равно. Я в первую очередь старалась ради вас, ради вашей троицы. Вот увидите, эта змеюка Линииндилуашаг расскажет вам кое-что очень важное, что-то, что, быть может, спасёт ваши шкуры. А вашими шкурами интересуются очень мерзкие личности.
— О чём это она? — Шай’Зу перекинула непонимающий взор с рыбницы на Элизабет и обратно.
— Потерпи, Виолетта, Линииндилуашаг должна вскоре появиться. Я и сама не прочь всё вызнать, да только Форсунка всячески извивается и молвит обиняками.
— Ты застала меня врасплох, Лиз, это подло с твоей стороны. Я сама не уверена в своей информации, — ящеровидка всё ещё злилась на чародейку. — Когда ваша троица впервые взошла на борт «Чёрного олеандра», выискалась одна поганая проблема, которую мы с Иезекиилем, к счастью для вас, уладили. Кхыш посоветовал мне молчать и узнать побольше информации, я в свою очередь дала наводку прокуратору, а шпики прокуратора должны были всё разнюхать. Та-а… Зачем кому-то из вас верить мне, суме перемётной, засранному штрейкбрехеру?
— Успокойся, Форсунка, — серокожая эльфийка дёрнула ящеровидку за руку. — Угомонись. Подожди, не уходи так быстро. Что ещё за поганая проблема и зачем её скрывать от меня, если она имеет ко мне непосредственное отношение?
— Спросите это у Кхыша или змеехвостки, я не мастерица красиво повествовать.
— Тогда ещё один вопрос. Ответь, мерфолки ведь с твоей помощью узнали про своих убитых родичей в ту же ночь после обнаружения «Чёрным олеандром» места казни?
Рыбница предпочла не отвечать на этот вопрос, но чёрных маслянистых глаз не отвела. Лицо её было каменным и непробиваемым, руки скрещены на груди, ящеровидный хвост лежал у босых ног мёртвой змеёй и не выдавал эмоций хозяйки.
