Прицеливалась лучница недолго — едва пыльные серые перья коснулись пересохших губ, как лучница мягко отпустила тетиву. Темноволосая девчонка ойкнула, глядя в щёлочку между пальчиками. Мгновение — и остро заточенный костяной наконечник стрелы пробил серебряную монету аккурат в районе чуть прищуренного глаза Шаин’дек’Авели Даим. Пущенная стрела вместе с монетой угодила в кормовой прожектор фрегата и разбила его вдребезги. Осколки стекла со звоном рассыпались по деревянному настилу дека, сидящий внутри металлического корпуса магический шар выскользнул на волю и улетучился, подхваченный порывом ветра.
Дриада опустила лук. Аврора услышала, что она с шумом выдохнула, хотя что-либо услышать было практически невозможно: ребятня подняла такой гвалт, что, казалось, его было слышно на другом конце Ветропика. Громче всех визжала и хлопала по покрасневшим коленкам девочка с каштановыми волосами. Её круглые карие глаза с неподдельным восхищением глядели на Шай’Зу и её красивый лук. Рыжеволосая кентаврица словно почувствовала на себе взгляд девочки и, облизав губы, широко улыбнулась…
— Успокойся, дочка, всем свойственно ошибаться.
— Но не пятый раз подряд! — маленькая дриада опустила тяжёлый материнский лук и обиженно надула губы. Застрявшая в вершке от намалёванной мишени на груди трупа стрела словно дразнила её трепыхающимися на ветру полосатыми перьями, а мёртвые губы повешенного на суку браконьера как бы застыли в дерзкой улыбке. — Ох, мне никогда не попасть в этот крошечный кружок, только стрелы извожу понапрасну!
— Не получится в пятый раз, получится в шестой, главное — ни в коем случае не опускать руки, — Элиан ласково погладила дочь по короткой, усыпанной едва заметными пятнышками шёрстке на спине и подала ей новую стрелу. — Не плачь, Шай’Зу.
— Я же просила не называть меня Шай’Зу, — пуще прежнего надулась девочка. — Глупое прозвище от глупых сестёр. Я Виолетта Морэй, дочь Элиан Морэй родом из Млаас Ауфа, из Зачарованных Пущ!
— Верно, Виолетта, и как дочь Элиан ты обязана научиться стрелять из лука, чтобы она гордилась тобой. Давай ещё раз. Подними лук, вложи стрелу в сипер, захвати тетиву большим пальцем, а его захвати указательным и средним. Твоя рука должна быть твёрдой и не дёргаться, иначе цель ты никогда не поразишь даже если подойдёшь к мишени вплотную. Вот так, умница. Натягивай струну.
— Тяжело! — захныкала юная лучница, напрягая мышцы.
— Знаю, дочка, знаю, но о стимуляторах забудь, они — яд. Глаза оба открыты. Рука тверда. Задержи дыхание. Давай, отпускай.
Шёлковая тетива, несмотря на потёртую крагу, ужалила левое предплечье. Шай’Зу зашипела. Но не от боли.
— Уже лучше, — голос матери был мягок, в нём не было ни нотки осуждения или злости. — Прямо в правое лёгкое, смерть в мучениях уже обеспечена. Давай-ка ещё разок.
— Ничего у меня не выйдет, я бездарь! — маленькая дриада готова была разреветься с досады. На её пухлой правой щёчке, усеянной веснушками, отпечатался след от тетивы.
— Не надо так говорить, дочка, прошу тебя, — мать присела на мягкий ковёр из сочной травы и обняла дочь, поцеловала её в горячий лоб. — Помни, чему я тебя учила: не целься слишком долго, рука быстро устанет, тогда промахнёшься и впустую истратишь стрелу. И не ёрзай, будь спокойнее. Твоя жертва не будет стоять на месте и ждать, пока ты прицелишься. Важно не выдавать своего места положения, чтобы не оказаться обнаруженной, а ты скачешь как горная козочка.
— Опять ты называешь меня Козочкой! Не Козочка я!
— Не пищи, дочка, не нервничай. Утри слёзы. Натягивай стрелу до уха и одновременно прицеливайся, как только перья коснутся мочки — отпускай плавно, без резких рывков. Правую руку продолжай держать у уха, не опускай и не поднимай её, иначе собьёшь левую, держащую лук. Как твоё предплечье, болит?
— Ерунда, — Шай’Зу шмыгнула носом, натянула лук и отпустила тетиву намного раньше — как только шелестящие перья стрелы коснулись потрескавшихся, обветренных губ. Раздался чавкающий звук, смешанный с хрустом, и полураздетый изуродованный труп закачался, пронзённый седьмой стрелой.
— Молодец, — Элиан потрепала дочь по распущенным рыжим волосам. — Я горжусь тобой… Шай’Зу.
— Мама!
— Это было здорово! — рискнула пискнуть Аврора уже после того, как возвратившийся капитан Сьялтис, побагровев от злости, схватил швабру и разогнал ребятишек. — Элизабет всегда говорила, что дриады стреляют лучше всех на свете!
— У меня был учитель, который верил в меня несмотря ни на что, — скромно промолвила Козочка, пряча лук в резной футляр. — Надеюсь, Иезекииль доволен, что остался жив и здоров.
— Не вижу, чтобы он был доволен, — с улыбкой заметила Аврора.
Капитан, избавившись от въедливой ребятни, отчитывал своего квартирмейстера за неповиновение приказам, то и дело замахивался на него и топал тяжёлым сапогом с кучей пряжек. Иезекииль с завидной невозмутимостью стоял перед начальником и молча выслушивал нелицеприятные речи, направленные в свой адрес и адреса близких родственников. Досталось и дриаде, правда, совсем малость.
