— Не пищи, топить не собираюсь. Вижу, на воде ты держаться можешь вполне сносно, — выдохнула Форсунка, сжимая её, как тростинку. — Плавать умеешь? Или только за течением перемещаться, а, ха-ха?
— Умею я плавать, — буркнула Аврора, выплёвывая изо рта мокрые пшеничные волосы и выуживая их из ушей. — С детства каждый день в море плавала, любого мальчишку могла обогнать, заплывала даже за Клык Виверны, а там, между прочим, глубина в две сажени!
— Хвалю, если не привираешь.
— Не привираю я!
Аврора высвободилась из слишком тесных объятий рыбницы и отплыла от неё на некоторое расстояние. Форсунка снова исчезла под водой, проплыла пару кругов и вынырнула перед девочкой.
— Ай!
— Ха-ха-ха! — грубо рассмеялась розововолосая ящеровидка, хватая Аврору за нос. — Ой, смешная ты, малявка, без улыбки на тебя не глянешь!
Хозяйничающая на её теле нагловатая рыбница заставила Аврору вскипеть от возмущения. Отбросив смущение и хорошие манеры, девочка стукнула Форсунку по кистям и, ударив ладонью по воде, обдала рыбницу брызгами. Форсунка, обнажив мелкие ровные зубы, расхохоталась ещё сильнее, обхватила девочку за плечи и, прижав к себе, с головой окунулась в воду. От неожиданности Аврора едва не захлебнулась и сильнее прижалась к груди ящеровидки.
— Форсунка, что ты как маленькая? — укоризненно промолвила Элизабет, когда рыбница вынырнула из воды в туче мутно-салатовых брызг вместе с кашляющей и фыркающей Авророй. Та, получив свободу, доплыла до парапета, подтянулась и в изнеможении упала на плиты. — Как ты, крошка?
— Нр… Нрамальна! — застонала Аврора, переворачиваясь на спину и жмурясь от яркого света плавающих под потолком магических сфер. — Кха-кха, ой!
Рядом с ней плюхнулась Форсунка. Её начищенная тёмно-зелёная чешуя отсвечивала и нестерпимо слепила глаза.
— Крошка, будь паинькой, накинь полотенце и сбегай наверх, возьми ещё вина, только не вздумай его пить, иначе всыплю по первое число, — попросила серокожка, делая последний глоток из бокала.
— Ты и так выжрала целую бутылку, куда тебе ещё? — негодующе проворчала рыбница.
— Отстань, Форсунка, у меня в теле ломит каждая косточка, а вино — самый лучший целебный эликсир, который только придумал Сикец. Иди, крошка.
Аврора, замотавшись в кусок влажной махровой ткани, покинула баню.
По дороге в ресторацию, в антре гостиницы, она увидела её пожилого хозяина, которому Элизабет платила драгоценностями и который вёл очень эмоциональную беседу с тремя до боли знакомыми типами, облачёнными в серые рясы с капюшонами и поясами. Спрятавшись за керамическое кашпо, девочка стала подслушивать их разговор.
— Нам известно, что рыбница и ведьма в данный момент находятся здесь! — кричал раскрасневшийся седовласый толстяк, тот самый, в которого вчера швырнула кувшином Форсунка. Его толстая верхняя губа была рассечена, а левый глаз красовался плохо заживлённым фингалом. Нетрудно было догадаться, о ком он со столь яркой эмоциональностью расспрашивал у бледного, как снег, хозяина. — Рыбница обвиняется в покушении на жреца из храма Марсория, а ведьма в богохульстве и использовании чёрной магии! И ты, аспид, сейчас скрываешь у себя их обеих.
— Не укрываю я никого, — с плохо скрываемой дрожью в голосе мямлил старик, теребя в руках краешек рубахи, — просто стараюсь не нарушать покой клиентов…
Второй жрец без лишних слов замахнулся посохом и хрустальным сферическим навершием ударил хозяина гостиницы по выпяченному животу. Тот охнул от резкой волны боли, пошатнулся, готовый рухнуть на пол, но стоящая позади служанка вовремя спохватилась и поддержала осевшего на зад старика, метнув в сторону священнослужителей полный концентрированной ненависти взгляд.
— Проваливайте из гостиницы, изверги, — прошипела чернявая девушка сквозь стиснутые зубы. — Убирайтесь, или я позову охрану. Они наёмники, беспринципные и вечно жаждущие драки, и им плевать, под каким божком вы, навозные жуки, ползаете. Мигом вас скрутят в бараний рог.
— Так-так, какие крамольные речи рождают уста такой прекрасной девы, — елейно осклабился монах с подбитым глазом. — Я чувствую зарождающуюся в этом месте haeresis, которую необходимо выжечь с корнем. Мы уйдём, госпожа, но очень скоро вернёмся, и не одни, а в сопровождении инквизиторов, которые, к слову, ещё более беспринципные и жаждущие драки, чем ваши так называемые «наёмники». Даю вам последний шанс выдать ведьму и рыбницу и тогда, быть может, я забуду о нашем вынужденном диалоге…
Дальше слушать было без надобности. Аврора, пятясь и поддерживая спадающее полотенце, незаметно покинула вестибюль и просочилась обратно в баню, где Элизабет, стоя на коленях, водила руками над бассейном.
— Я тебе в сотый раз говорю, — твердила стоящая рядом Форсунка, — что нельзя воду превратить в вино, это невозможно, никакая магия на такое не способна! Да даже пресловутый серафим Теремирей так не умеет, а ты-то куда лезешь?
— Погоди, глупышка, — с самодовольной улыбкой бормотала серокожка, — сейчас всё будет, ты только не отвлекай меня! И-и-и… Вот, пожалуйста!
