— Тю! — рыбница обмакнула в странно побагровевшую воду бассейна палец и облизала его. — А на вкус как говно!
— Н-да? И много ты говна пробовала на своём веку?
— Достаточно, ведь я ела то, что ты готовишь!
Козочка прыснула от смеха, её грудь потешно заколыхалась, искрясь капельками воды.
— А, да ну вас всех в жопу! — эльфийка ударила по воде хвостом и обрызгала лицо. Проведя языком по верхней губе, она глубокомысленно изрекла: — Хм, а вкус и вправду отвратительный. Что же это я наколдовала? Уж не…
— Эй, эй! — Аврора едва не поскользнулась, но кое-как удержалась, схватившись за эрегированный фаллос каменной скульптуры. — Там! Там пришли храмовники, они ищут тебя и Форсунку! Ой, сейчас сюда спустятся! Они хотят вас схватить и… И… Сжечь на костре!
— Ну всё, кончилась банька! — с горечью в голосе застонала удрализка. — Эх, не могли, что ли, поискать нас ещё пару часиков. Чёртовы фанатики, никакого покоя от них.
— Наконец-то я закончу начатое, — Форсунка хрустнула пальцами и шеей. — Эти плешивые выродки слишком долго испытывали моё терпение, а оно у меня небезграничное. Сейчас я поднимусь и выпущу им кишки.
— Давайте только без радикальных мер, договорились? Оставайтесь здесь, я всё улажу, — вдруг подала голос Козочка и, покрыв груди полотенцем и прихватив из сумки волшебное зеркальце, удалилась наверх.
Элизабет обратила действие последнего заклинания вспять, вернув прохладную, пахнущую хвоей воду обратно в бассейн, и разлеглась на лежаке, стала пялиться в мозаичный блёклый потолок и задумчиво покусывать ноготь на указательном пальце. Рыбница заняла лежак по соседству. Аврора, заметив, что сжимает в руке мраморное мужское достоинство, брезгливо отстранилась и на всякий случай вымыла руку в бассейне.
— Может, хоть приоденемся? — тихо спросила Аврора. — Вдруг жрецы спустятся и увидят нас голыми.
— Жрецы никогда не дотронутся до голой женщины без её разрешения, — улыбнулась удрализка. — Пускай арестовывают нас силой мысли, я бы хотела на это посмотреть. А если серьёзно, то Шай’Зу вразумит понтификов, скажет, что мы чисты и невинны, как скромные и набожные послушницы. Вот увидишь. Порой она бывает очень убедительной. Впрочем, чего это я перед тобой распыляюсь, ты ведь знаешь об этом не понаслышке, хе-хе.
Аврора сделала вид, будто пропустила последнюю фразу мимо ушей. Плескаться в бассейне и париться в парилке ей вдруг расхотелось: вода стала нестерпимо холодной и грязной, пар нестерпимо горяч, а температура нестерпимо высокой. Девочка не могла отделаться от переживания насчёт ушедшей Виолетты. Кто знает, как на неё отреагируют храмовники? От их печально известного самомнения и безграничной жестокости всего можно было ожидать. Они могли разглядеть в дриаде демона, лишь взглянув на её рога или рыжие волосы. Могли приказать страже схватить её или своими силами забить палками и посохами, а ведь Козочка оставила свой лук здесь, вместе с попоной и колчаном. Да и вряд ли ей хватило бы прозорливости и силы духа загипнотизировать жрецов, пользующихся благословением Марсория. Нет, нет, и всё-таки Аврора сильно тревожилась по этому поводу. Она хотела было пойти наверх, но Элизабет остановила её.
Аврора вздохнула. И села.
Аврора вздохнула ещё громче, погрузила лицо в сморщенные от воды ладони.
Козочка вернулась спустя десяток минут с улыбкой до ушей.
— Не понимаю, почему этих, как вы говорите, храмовников не любят в городе. Милейшие люди, очень обходительны и вежливы, а уж на какие извинения способны — заслушиваешься!
— Гипноз? — лениво предположила эльфийка. — Иллюзия? Месмеризм?
— Не угадала, — отрицательно качнула головой дриада. — Правда. Голая, прозаическая и банальная правда, но преподнесённая с нужной стороны. Я прибегаю к гипнозу только в экстренных случаях. Этот случай далеко не экстренный. Больше ни к тебе, ни к Форсунке храм Марсория претензий предъявлять не будет, ты официально признана белым магом, а Форсунка типичной деревенской дурочкой, на которую грех надувать губы.
— Ну и ладно, — фыркнула рыбница, — главное, что фанатики отвалили, а там нехай думают обо мне что хотят. Знаете, мне уже надоело тут сидеть, давайте закругляться. Готова поспорить, что большая часть гостиницы ненавидит нас за то, что мы торчим в бане сам-четверт уже шестой час и никого не пускаем.
