— Ух, как пахнет! — втянул отец носом вкусный запах яичницы. — Сейчас умоюсь, и пойдем, малыш, поедим. А когда поедим, сделаем из тебя Эллу Греф.
* * *Письма от Черубины де Габриак приходили в редакцию с завидным постоянством, и жизнь «Аполлона» окрасилась новыми красками. Теперь день сотрудников начинался с разговора о таинственной незнакомке и ее необыкновенно печальной и тонкой лирике. Собравшись в дальней комнате, литераторы за чашкой грога обсуждали присланные накануне стихи и то, что удалось разузнать об их авторе.
— Если бы у меня было сорок тысяч дохода, клянусь, я бы рискнул за ней поухаживать! — как-то воскликнул Маковский.
Волошин улыбнулся, припомнив скромный быт Лили Дмитриевой.
— Максимилиан Александрович, — повернулся редактор к Волошину, и тот поспешно стер улыбку с лица. — Пришел сонет от Черубины. Не откажите в любезности, нужно бы составить ответ в форме сонета. Вы непревзойденный мастер закруглять конец строфы. Лучше вас никто не напишет.
— Само собой, Сергей Константинович, я напишу ответ, — солидно кивнул Макс, весь вчерашний вечер вместе с Лилей сочинявший тот самый сонет, который так восхитил издателя.
— Какая изумительная девушка! — в который раз перечитывая послание, умилялся Маковский. — Тонкая, умная, искренняя!
А «изумительная девушка» без устали описывала в стихах свой хрупкий стан и огненные волосы, добавляя воображению Маковского новых красок для создания идеального женского образа и заставляя его узнать в таинственной незнакомке ту, которую он так жаждал увидеть. Помимо писем, Папа Мако регулярно разговаривал со своей таинственной корреспонденткой по редакционному телефону, поражаясь мелодичности ее голоса и искрометности отточенных фраз. Черубина говорила, слегка картавя и грассируя, и из услышанных намеков Маковский достраивал себе картину жизни прекрасной девы. Она красива, богата, одинока и несчастна. Ее отец и исповедник-иезуит держат бедняжку в черном теле, переправив из Толедо в Россию под надзор суровой материнской родни и запретив ей общаться с кем бы то ни было, но она тайком, через верную кузину отправляет письма в редакцию. В роли кузины выступала все та же преданная Лида Брюллова. Лида уже несколько раз звонила в редакцию, чтобы передать Маковскому весточки от Черубины, а также брала на себя труд принимать на свой адрес присланные для мадемуазель де Габриак корректуры и огромные корзины цветов.
