Джо догнал его, ухватил за шею, прижал нож к кадыку:
— Не то кричишь, балбес. Правильно: «Оружие на землю!»
— Оружие на землю… — прокашлял мундир.
— Громче!
— Оружие!.. На землю!..
Однако его не услышали.
Разведчики добрались до ближнего фургона, разоружили и вышвырнули стрелков. Арбалетчики из других фургонов лупили болтами, но попадали только в деревянный борт. Дюжина всадников заслона плюнула на горожан и поскакала по площади, заходя в тыл разведчикам. Грохот подков заглушал вопли мундира.
Как вдруг мещане всколыхнулись. Один вырвался вперед и что-то крикнул, махая рукой. Побежал. Несколько устремились за ним, потом другие. Все больше, больше… Толпа хлынула на площадь. Стрелки первого фургона не успели опомниться, как были выброшены на мостовую и растоптаны. Стрелки другого отшвырнули арбалеты, побежали к своим всадникам:
— На помощь!..
Те развернулись фронтом к разъяренной толпе. Двенадцать верховых — против сотни пеших. Будь это рыцари, смели и растоптали бы мещан, не моргнув глазом. Но это — трусливая шваль. Замерли, побледнели при виде катящей на них людской волны. А кто-то из мещан поднял арбалет, брошенный стрелком, взвел тетиву и сбил на землю центрального всадника. Тогда они кинулись наутек. Они все: оставшиеся конники, синие мундиры, пара стрелков. Верховые стегали коней, забыв о пеших. Пешие орали: «Постойте!.. Спасите!..» Толпа догоняла их и сжирала одного за другим…
Сборщика подати, которого пленил Джоакин, мещане тоже разорвали бы на части. Но Бродяга и Джо вовремя втащили его в ближайший дом, где и держали, пока ярость толпы не угасла. Он говорил, не умолкая. Нет, у сборщиков не было бумаги от императрицы. Их послал министр налогов Дрейфус Борн своим устным приказом. Но добрые сиры должны понять: приказ министра, даже устный, — закон для подчиненного! Рядовые сборщики не повинны ни в чем, кроме честной службы! Ведь не нам же решать, собирать или нет. Приказано — взять, а приказ — закон! Выбора не было, добрые сиры!.. Поймите нас и смилуйтесь!.. Мы честно служим…
— Было приказано взять треть дохода, — отметил Джо. — А вы гребли все подчистую.
— Не все, добрый сир, не все! Только небольшое, что влезало в мешок…
Небольшое? То есть, деньги, женские украшения, инструменты мастеров, столовые приборы… Словом, все, что можно легко продать. Сейчас горожане потрошили фургоны, возвращая свое добро.
— Я открою черный ход, — постановил Бродяга. — Ты скинь мундир, а шубу надень навыворот. Беги из города и скажи своим начальникам: мы пришли в Корону за справедливостью. А справедливость — это когда по закону или по личному указу владычицы.
— Да, добрый сир. Я понял, добрый сир…
Разведчики отпустили сборщика и удостоверились, что он благополучно сбежал по тихой улице. Потом вышли на площадь — и сразу были замечены.
— Наши спасители!.. Защитники!..
Горожане обступили их, еще разгоряченные, растрепанные, сверкающие зрачками. У многих в руках спасенные вещи.
— Назовите себя, добрые рыцари!
— Мы не рыцари, — сказал Бродяга. — Мы — простые путевцы, люди вождя Салема. Идем к императрице искать справедливости.
— О, это нынче редкий товар!
Вперед выдвинулся тот парень, что звал горожан в атаку. Худой, жилистый, остроносый, злой. Подал руку каждому из разведчиков.
— От имени Лоувилля, спасибо вам. Спасли нас от грабежа и произвола. А я говорил своим: надо сопротивляться, нельзя терпеть! Но лоувильцы — тихий народ. Так бы нас и били, если б не ваш пример. Без вас мы бы не решились.
— Как тебя зовут? — спросил Джо.
— Зуб.
— Зуб?..
— Потому что я — зубной лекарь.
Он криво усмехнулся, блеснув золотым клыком.
— Вот что, Зуб, — сказал Бродяга. — Нас, путевцев, десять тысяч. Стоим в семи милях северней города. Нам нужно продовольствие и лекарства. Имеем немного денег, готовы платить. Передай это всем, кому есть что продать.
— О, не волнуйтесь! Завтра к полудню у вас в лагере будет ярмарка!
— И еще. Если кто из горожан захочет с нами — в столицу, за справедливостью — будем рады.
— Хе-хе, — оскалился зубной лекарь.
Когда они уже оставили Лоувилль за спиною, Весельчак подал голос:
— Вы не подумайте, что я возмущаюсь, но Салем велел провести разведку тихо…
* * *
Назавтра Зуб привел восемьсот человек: сотню торговцев с товаром и семь сотен мещан, желающих присоединиться к походу за справедливостью. Все были как следует экипированы: имели теплую одежду, запас харчей на неделю, кое-что из оружия — много топоров и кинжалов, несколько дюжин арбалетов. Некоторые даже прикатили телеги, запряженные лошадьми. В одной из телег обнаружилось подлинное сокровище: походная кузница! Увидав ее, ветераны войны во главе с сержантом Доджем пришли в такой восторг, словно столица уже распахнула пред ними двери, а владычица лично вышла встречать с караваем в руках.
— Вот так улыбнулись боги! Подвижная кузня! Теперь и оружие, и доспехи будут — как на параде!
