— Так ведь он к делу не относится. Мы, как увидели его, сначала жутко всполошились: отравленные гвардейцы, украденные Предметы — и рядом северянин! А намедни Ориджин занял дворец. Подумали было, Предметы тоже он стянул. От этого прохвоста всего можно ожидать!..
Марк тревожно глянул в сторону Деда, но тот как будто дремал, пыхтя в усы.
— А потом я осмотрел грея и успокоился. На теле трупные пятна аж светились. Парняга помер за день до отправления поезда. Пожалуй, что в первые же часы, как северяне явились в столицу. Позже нам довелось поговорить с парочкой кайров, они сообщили: машинист с помощником в том поезде были не ихние, северные, а из другой земли — не то путевцы, не то шейландцы. Вот и струсили, дезертировали. Попутно зарезали грея, что за ними присматривал.
— А зачем спрятали тело?
— Может, хотели время выиграть. Если в тягач зайдет кто другой из северян, так хоть не сразу заметит неладное.
— Допустим…
Марк снова задумался, упершись лбом в окно. От его дыхания изморозь уже почти истаяла, лишь тонкая лента узоров окаймляла круглое стекло.
— Бросьте вы, чиф, — Рыжий хлопнул его по плечу. — Дело-то ясное. Бургомистр имел среди знакомых банду. Плох тот градоначальник, кто не знает изнанки своего города. Когда Ориджин атаковал, бургомистр понял, что получил шанс. Позвал главаря, вместе все спланировали — и провернули дело. Предметы теперь в Дарквотере, в сундуках барона Эшера.
— Зачем же герцог поручил мне это следствие?
— Он лелеет надежду, что, может, все-таки не Эшер виноват. А почему? Да потому, что Эшера сам же герцог и упустил! Нужно было сначала арестовать бургомистра, а потом сместить с должности. Герцог сглупил — сделал наоборот. Сперва сместил Эшера, тот заподозрил неладное и сбежал. Если окажется, что бургомистр невиновен, то герцогу выйдет вроде как утешение. Вот он и надеется, да только зря.
— Эшер теперь в Дарквотере?
— По крайней мере, сел на шхуну, идущую туда. А в Дарквотере, чиф, правит Леди-во-Тьме — тетка Адриана, несгибаемая старуха. Она Ориджина на дух не переносит. Хрена лысого она ему позволит кого-нибудь искать в своих землях.
— Вот только политике меня не учи! Я в этом получше тебя.
— Простите, чиф…
Рыжий постарался замять неловкость и сменил тему.
— Я, конечно, не против покататься за казенный счет, но все же любопытно… Скажите, чиф: почему мы в поезде?
Вагон как раз тряхнуло на неудачном стыке рельс, зазвенел чайный сервиз на столике.
— Я хотел побеседовать с тобой, но еще и посетить одно местечко.
Марк вывел пальцем извилистую речушку и мостик через нее.
— Два бандита сошли с поезда у моста через Змейку и сорвали провода. Вот в этом и есть последняя странность.
— Никакой странности, чиф! Все проверено, имеются свидетели. Там недалеко хутор — из него поверх деревьев видели, как пара молодчиков лазала по столбам. Хуторяне пришли поглядеть, но нашли только застрявший поезд погони и злых, как черти, гвардейцев. Поезд похитителей давно уехал, диверсанты ускакали.
— Зачем?
— Как — зачем? Проводов нет — поезд не пройдет — никто не догонит бандитов! Очевидно же!
— Другое «зачем», Рыжий. Зачем диверсанты уехали на лошадях? Почему не сели обратно в поезд?
— Э…
Помощник только крякнул. Впервые за время беседы не нашел ответа. Марк заметил, как насторожился Внучок, и как едва заметно приоткрыл глаз Дед.
— Банду не нашли в Надежде, — сказал Ворон, — поскольку там твердый грунт, на котором не видно следов. Побережье Крайнего Моря — одно из самых засушливых мест на свете. Лишь несколько раз в год капает дождь… Однако ведь имелся шанс, что он пройдет как раз в день похищения. И следы будут видны, и первый же надеждинский отряд сцапает бандитов… Так вот, я думаю: на месте похитителей поставил бы на погоду или людскую глупость?
— Чиф?..
— Несколько раз за год, но дождь все же бывает в Надежде. А люди глупы всегда. Вторая ставка будет вернее.
Странная процессия двигалась по улицам Лоувилля — с расстояния напоминала карнавал. Впереди вышагивала шестерка всадников с копьями, в тулупах и высоких полированных шлемах. За ними катили три больших гербовых фургона. На козлах каждого восседал чертовски важный возница, нахохленный, как воробей. Рядом с возницей находился стрелок, держа на коленях арбалет, еще пара стрелков сидела на запятках. При каждом фургоне имелось еще по три человека в шубах. Они звучно тарабанили в двери домов, входили внутрь, спустя недолгое время выходили и перемещались к следующему дому. Один из этих всегда держал подмышкой увесистую книгу, другой — мешок за плечами. При выходе из дома в мешке что-то звенело; человек высыпал содержимое в фургон и налегке вбегал в следующий дом. От этой суеты, от визитов в натопленные дома пешие раскраснелись, взопрели. Под их распахнутыми шубами виднелись темно-синие камзолы. В арьергарде, за фургонами, клацала подковами дюжина всадников, а за ними, отставая на сотню футов, брела нестройная толпа горожан.
