Он сделал паузу. Секунда тишины: все ждали, что он скажет, а он знал, что все будут ждать, и растягивал свою власть.
— Спроси его, — с презрительной насмешкою продолжил чужак, — кто это там прячется за шторой.
— Возьми да сам погляди! — рявкнул Кол и откинул завесу.
Едва свет упал на чужака, Кол дернул спусковую скобу. Чужак дернул рукой, будто пытаясь закрыться. Болт ударил его в грудь и бросил назад, в незапертую дверь. Чужак вылетел из дома, рухнул на спину. В ту же секунду оба дружка Кола накинулись на второго.
Тот среагировал с завидной быстротой. Как держал куцего, так и швырнул — прямо на нож головореза. Сам же прыгнул в сторону, увернулся от атаки, поймал Джона за руку и всадил колено в пах. Ударил еще раз, вышиб дух и бросил на пол, как мокрую тряпку.
— Сдохни, гад! — взревел Кол.
Плохая идея: орать при атаке. Чужак обернулся на крик и парировал удар. В его руке откуда-то возник клинок. Искровый. Око сияло каплей крови.
— Помоги! — рыкнул Кол, увертываясь от удара.
Кто — помоги? Инжи не стал спешить. А вот колов дружок выдернул нож из задницы куцего и ринулся в атаку. Резким выпадом чужак заставил Кола отпрыгнуть, получил секунду передышки — и выбросил клинок навстречу дружку. Даже не глядя, просто на звук шагов — хорош! Дружок сам напоролся на лезвие, обмяк и рухнул под сухой щелчок разряда.
— Сука!
Кол осыпал чужака градом ударов, потеснил, прижал к стене. Оба на вдох замерли, приноравливаясь друг к другу, прицеливаясь. Инжи имел время, чтобы выбрать сторону. Будь на чужаке двуцветный плащ, вопроса бы не возникло. Но плащ был вишневым. Помогай слабому, — учил бы Инжи дочку. Если победит сильный — как с ним потом совладаешь?
Парочка метнул нож. Чужак вскрикнул и выронил оружие. Кол сшиб его на пол, свирепо пнул — раз, другой, третий. Присел, замахнулся кинжалом — вспороть горло.
— Стой, Кол, — сказал Инжи. — Не делай этого.
— Кончу гада! — рыкнул Кол.
— Я сказал: не делай.
Инжи уронил ножик из рукава себе в ладонь.
— Почему?!
— Потому, что он — вояка. Погляди на плащ, оружие, гербы. Вояки не ходят поодиночке. Прежде, чем сдохнуть, он должен сказать, где его рота. Ты же не хочешь, чтобы сотня солдат неожиданно ввалилась сюда?
— А, сука, — бросил Кол и спрятал кинжал. Отступив на шаг, с размаху пнул лежащего в голову. Тот отключился.
Очень умно, — язительно подумал Инжи, но предпочел промолчать.
— Плохо, плохо, — бормотал себе под нос плюгавый хозяин трактира.
Вопреки его словам, последствия схватки оказались терпимы. Оба коловых дружка выжили — даже тот, что напоролся на искровый нож. Выжил и куцый брат хозяина. Он истекал кровью и верещал, как свинья. Коль есть силы на крик, то до смерти еще далеко.
— Перевяжите раненых, — распорядился Кол.
Плюгавый и без команды пытался помочь брату, но лучшее, на что хватило его талантов, — это зажимать раненый зад ладонью и бормотать: «Плохо…»
— Чертовы бабы! — взревел Кол. — Возьмите чертовы тряпки и заткните чертовы дырки в шкурах!
Анна Грета с Риной пришли на помощь Баклеру.
— А вы двое — свяжите этого гада!
Двое — Мэтт и муж Анны Греты — уставились на лежащего чужака.
— У нас это, веревок нет… — сказал муж.
— Он похож на офицера, — сказал Мэтт.
— Да хоть на Вильгельма Великого! Свяжи его, балбес!
— Оно, поди, неправильно — вязать офицеров…
Инжи успокоил Мэтта:
— Этот — просто солдат. Офицер — тот, что лежит за дверью.
— Кстати, — бросил Кол Джону, — втащи его в дом. У офицерика найдется что-то ценное.
Джон встал, но тут же застонал от боли в паху, принялся тереть свои причиндалы.
— Сейчас, Кол… Переболит — втащу…
— Бабы, — буркнул Кол.
Наконец, дела пошли на лад. Обоих раненых перевязали, внесли в зал и уложили на одеяла. Чужаку стянули ремнями руки и ноги, отволокли поближе к камину — на свет. Рина хотела обработать его рану, но Кол запретил: смысла возиться с тем, кому так и так конец. Только выдернул метательный нож из тела чужака.
— А ты, старик, снова не спешил помочь, — буркнул Кол, возвращая нож Парочке.
— Я выбирал момент, — сказал Инжи.
— Долго выбирал. Снова лишаю добычи.
Дезертир забрал искровый кинжал чужака, погладил пальцем очи, сунул за пояс — и принялся методично обшаривать лежащего. Вывернул карманы один за другим, порылся за пазухой, ругнулся, выпачкав руку в крови.
— Дядя мертвый? — подала голос малютка Джи. Она пряталась за спинкой кресла, опасливо выглядывала, блестя глазищами.
— Нет, девочка, живой, — Инжи погладил ее по затылку. То ли слова, то ли ласка придали крохе уверенности. Она спросила смелее:
— Дядя солдат?
— Сама что ль не видишь?! — напустилась Анна Грета. — Меч, гербы, красный плащ — конечно, солдат!
— Искровик императора, — уточнил раненый дружок.
— Очень плохо… Не нужно было… — проблеял плюгавый, качая головой, как болванчик.
— Лучше бы вы это, не трогали солдат, — поддакнул муж Анны Греты. — Тем более — императорских.
Кол огрызнулся:
— Да не солдат он уже! Что солдату делать посреди Альмеры, когда война в Южном Пути?! Вы же слыхали: мятежник всыпал перцу искровикам. Вот эти двое и сбежали!
