— Я расскажу одну историю, вам пока неизвестную. Пусть это будет особым случаем, когда нечто важное вы узнаете лично от меня. Будучи в Запределье, кайру Джемису удалось захватить говорящий Предмет. Сам кайр не может с ним говорить, но Предмет в любом случае являет огромную ценность. Некто — он назвал себя Кукловодом — обратился к моей матушке с предложением: вылечить отца от каменной хвори в обмен на тот самый Предмет. Матушка согласилась, и Кукловод прислал во дворец свою прислужницу — Знахарку. Она имела при себе еще один говорящий Предмет: четыре наперстка, что могут ломать мечи и сжигать плоть, но — якобы — могут и исцелять хвори. Мы с отцом пришли к выводу: Знахарка втирается в доверие, чтобы убить нас. Мы приказали кайрам схватить ее живьем. К сожалению, леди Иона поверила в честность Знахарки и попыталась отвести ее к отцу. Весь план сорвался, Знахарка стала сопротивляться и погибла в бою, а ее труп вместе с Предметом достался Крейгу Нортвуду.
— И вы выкупили его ценой должности?
— Простите, ваше величество. Должность временна: рано или поздно Крейг опростоволосится, и вы его разжалуете с моею поддержкой. Предмет же так и останется…
— У вас, — подчеркнула Мира.
Герцог отмахнулся:
— Ах, ради Агаты!.. Как только вам понадобится вылечить кого-нибудь, я предоставлю Предмет. Ценность не в нем самом, а в том факте, что он доподлинно говорящий. Мы можем испытывать на нем разные способы, будучи уверены, что причина неудач — точно не в Предмете. Рано или поздно найдем верный способ, Предмет заговорит, и так мы получим ключ ко всем Предметам!
Мира ловила слова, как пустынники ловят крупицы росы.
— Вы уже многое испробовали?
— К сожалению, да. Молитвы, просьбы, приказы не работают. Вообще слова не имеют значения, мысли — тоже. Движения Знахарки мы видели и повторили в точности — они не возымели действия. Единственное наше достижение заключалось в открытии: Предмет слегка оживает в руках избранных людей. С некоторыми он как будто хочет говорить; с остальными — нет.
— Кто эти избранники?
— Подбор весьма необычен. Луис — простолюдин из центральных земель, механик, блондин, безобидный и нелепый человечек, который, впрочем, пытался меня убить. Он побывал в плену у бригады Пауля. Страшно представить, что с ним делали. Он нашел спасение души в том, что вообразил себя козленком.
— Боги…
— Далее — Гвенда, другая пленница бригады. Темноволоса и кареглаза, похожа на выходицу Нортвуда. Сохранила больше рассудка, чем Луис, но все же не в себе.
— Предметы говорят с безумцами?..
— Вполне возможно, ваше величество. Третьим, кто вызвал отклик Предмета, был я.
— Вы?!
— Так точно. Эрвин София Джессика рода Агаты. Что особенно странно, ни моя сестра, ни матушка, ни Роберт Ориджин не смогли оживить Предмет. Только я. И это поставило передо мною весьма трудный вопрос.
— Что есть у вас общего с Луисом и Гвендой, чего нет у остальных Ориджинов?
— Верно. Что объединяет меня с двумя малознакомыми простолюдинами — и не объединяет с семьей?
— И что же?!
Веселость Эрвина почему-то исчезла без следа.
— Первая версия была такова: контакт с бригадой. И я, и Гвенда, и Луис пересекались с искровиками Пауля, остальные Ориджины — нет. Но эту версию нарушали кайр Джемис и леди Аланис. Джемис вступал в схватку с людьми Пауля, Аланис была ими ранена, но оба не получили симпатий Предмета. Лишь я…
Он закатил глаза и нахмурился, вспоминая нечто неприятное.
— Однажды в Запределье я шел вдоль реки и напоролся на пару солдат из бригады. Я заговорил им зубы, заморочил головы, а затем убил. Можно сказать, мне повезло. Первый из пары лег сразу от удара в печень. Второй оказался живуч, как клыкан. Я колол и колол, и колол его, издырявил всю грудь и живот, лишь тогда он соизволил умереть… Он был особенным человеком. И Пауль — командир бригады — был таким же: голой рукою смог вытащить болт из своего плеча… Суть в том, ваше величество, что во время схватки этот живучий солдат тоже ранил меня. Кровь хлестала, мы катались по земле… И я подумал: его кровь могла попасть в мою рану. Особая кровь. Любимая Священными Предметами.
Мире перехватило дух.
— Вы убили… святого?
— О, нет, клянусь: святости в этом парне было не больше, чем в секире палача. Но его кровь давала ему исключительную жизненную силу. Что, если именно такая кровь нужна для разговора с Предметами?
— А Луис и Гвенда?
— Кхм… Не хочу травмировать ваш слух конкретикой, да и не знаю ее. Скажу так: жидкости тел солдат бригады вполне могли попасть в тела Луиса и Гвенды.
Миру передернуло от слов «жидкость тела». Ожил в памяти подвал Мартина Шейланда. Кривые медицинские ножи, трубки, склянки с номерами… Кровь, вытекающая по капле… Мира непроизвольно подалась ближе к Эрвину. Если бы в эту минуту он ее обнял, возможно, она не возразила бы.
— Тогда нужно поймать живым солдата бригады и… — она осеклась, продолжение звучало бы слишком мерзко.
— Правильно, — кивнул герцог. — Влить его кровь кому-нибудь другому и дать испытать Предмет… Но у моей версии имеется один изъян: вы, ваше величество.
— Я?..
