— Не особо. Не было там гор или рек. Все странное, чудное, таких форм, что и не разберешь. Да и больно неточная карта — на лоскуте кожи-то! С такой картой на десять миль промахнешься — не заметишь.
— А может, то была схема действия?
— Это как?
— Ну, вроде, что надо сделать, чтоб запустить механизм.
— Говорю же: ни черта понятно не было! Как ты его запустишь, коль ничего не ясно?
— Ладно… А может, боевая схема? Вроде как план сражения?
— Я что тебе, похож на полководца? Думаешь, хоть раз видал те планы сражений?
— Ну, должны быть квадратики, по-разному штрихованные, и стрелочки, и фрагменты местности.
— Не припомню такого. Пара стрелочек, вроде, была. Указывали, как бы, это сюда, а то — туда. Но местностей — не видать, линии фронта — тоже…
— Хорошо. Потом, значит, он прилепил лоскут на место.
— Ну, как сумел. Кровь, конечно, текла, но не очень сильно. Быстро на нем заживало — на глазах кровотечение унялось. Да только не помогло оно. Так его убили, что уже не зажило.
— А дальше?
— Да отстань наконец, тьма тебя! Что дальше — все рассказал вчера, ни словечка не упустил!
— Отстань, дядя Ворон! — добавила Крошка Джи и толкнула Марка ручонкой.
Он откинулся на спинку кресла, помял подбородок, поразмыслил. Машинально поднял вазочку с ландышем, расправил мокрую скатерть…
— Знаешь, Инжи, я был не прав, что все время тебя пугал. Только кнутом да кнутом, а мог и о прянике вспомнить…
— Еще не поздно, — обронил Инжи.
— Этим самым Абсолютом, я думаю, можно сжечь целое войско. Персты Вильгельма — оружие Праотца, а Абсолют — клинок самого Темного Идо. Как думаешь, сколько заплатит за него лорд-канцлер?
Инжи прищурился с хитрецой:
— Лорд-канцлер — это герцог Ориджин, да?
— Ага, он самый. Первый вояка в мире. Сколько он даст за лучшее на свете оружие?
— Наверное, немало, — протянул Инжи с нотой сомнения. — Ты разбогатеешь, коль найдешь Абсолют. А мне-то что?
— Я с тобой поделюсь. Для начала, спасу от петли. А потом, глядишь, и на старость заработаешь. Подумай хорошенько. Посиди, подумай — и вспомни что-нибудь, за что зацепиться. Кто эти бандиты? Из какого города? Кому служат? Хоть имечко. Хоть названьице!
Инжи хмыкнул, покрутил ус.
— Знаешь, Ворон, дело ведь не в том, что я тебе не верю… Конечно, веры обещанию — меньше, чем на полтинку. С чего бы тебе делить навар с каторжанином?.. Но дело в другом: не слыхал я ни имечка, ни названьица. А если б и слыхал — все было бы ложью. Те двое парней — самые опытные волки, каких я встречал на веку, а повидал-то я многих. Ни за что они не сболтнули бы такое, что их выдало! Вот только Лед сболтнул про Север… но по нему и без слов видно, что он — мерзлая задница. А больше ничего.
— Жаль, — сказал Марк. — Очень жаль.
— И мне жаль… — необычно вкрадчиво ответил Инжи.
Подергал правой рукой, прикованной к подлокотнику. Цепь издала тихий лязг.
— Хорошее кресло… — проворковал Парочка. — Поручень бархатный, но под бархатом — железный прут. Прикручен к ножкам тут и тут, а ножки — тоже железные, не сломаешь… И прикручен-то как хорошо: я уж все ногти обломал, а винты не поддались. Посылал Крошку за ножом — Внучок проверил, отнял. А если винтик-то провернуть хоть на оборотик, то дальше легче пойдет, дальше уж и голыми пальцами можно, притом незаметненько… В нужный момент дернуть как следует — и прут уже в руке. Хряпнуть Внучка по темени, чтобы лег отдохнуть, а вторым движением — в стеклышко. Оно хорошее, большое… А вагон хоть и быстрый, но кто прыгал из дилижансов на ходу — тому не привыкать… Пока дедок опомнится, пока придумает, как застопорить поезд, — уже и след простынет… Не нужно мне тогда ничьих обещаний. Взял свободу — моя, больше не выпущу…
Он наклонился ближе к Марку и шепнул:
— Так вот, очень мне жаль, что нет под рукою монетки — провернуть винтик.
Ворон сунул руку в карман, вытащил на свет агатку. Тень придорожного столба пробежала по серебру.
— И ты мне скажешь, как найти Абсолют?
— Этого я не знаю. Но… Я понял, Ворон, ты считаешь Абсолют оружием.
— Чем же еще?
Парочка подкрутил ус.
— Я догадался, что оно такое. Не спрашивай, как. Просто угадал. Едва Ребро сказал, что вдвойне обидно помирать за Абсолют, так его и не получив, — сразу я смекнул, о чем речь. Шепнул тихонько одно слово — и по глазам парня увидел, что понял я верно. Может, Абсолют и есть Священный Предмет, как ты говоришь. Может, он таки украден из дворца. Но он — точно не оружие.
— А что?
Инжи выразительно глянул на монетку.
* * *
И вот что забавно: перехитрил себя Дед! Не пошел бы Марк на сговор с преступником — если б не кипела в душе обида. Не просто узнать правду — а так узнать, чтобы только для себя, чтоб ни Деду, ни герцогу не досталось.
— Мое условие такое, — сказал Ворон. — Ты не бьешь ни Внучка, ни кого-то еще. Я кладу монету вот на этот стол. Ты говоришь мне, что должен, и я выхожу в коридор.
