— Дельный план, — согласился Инжи. — Но кое-что добавлю. Сначала ты закажешь сюда, в купе, пристойной жратвы. Отобедаем, как в дворянском вагоне полагается: из трех блюд, с винцом и десертом, чаю-кофию выпьем. Торопиться не станем — побеседуем за трапезой, в окошко поглядим. А как стемнеет — тогда-то и устроим дельце.
— Какое дельце? — спросила Крошка Джи, проявив кромешную наивность.
— Отличное дельце, малютка, — подмигнул Инжи, — пиратское.
Марк согласился и дернул за шнурок. Явился лакей, обстоятельно перечислил блюда, предлагаемые господам пассажирам, по просьбе Инжи дал пару советов. Получив заказ, лакей убрался. Ворону и Парочке не оставалось ничего, кроме ожидания. Они и ждали, а поезд шел, на окрестные холмы ложились сумерки.
— Инжи, — спросил Марк, — вот если по-человечески: что ты дальше будешь делать?
— Как и раньше: часы починять, — без колебаний ответил Парочка.
— Я вот о чем. Ты вроде как прыгнул через голову. Познакомился с императрицей, с Северной Принцессой, одну из них даже чуть не угробил. Столкнулся с двумя парнями из бригады — считай, приспешниками Темного Идо. От них ушел живым, еще и узнал про Абсолют, идову схему повидал. Теперь вот лично глава протекции отпустит тебя на свободу… После этого не скучно ли будет — назад к ремеслу? Резать каких-нибудь купчишек на заказ конкурентов — не уныло ли?..
Инжи прищурился:
— А ты не для себя ли спрашиваешь? Коль найдешь Абсолют и поймаешь бригаду — это выйдет твоя сыщицкая вершина. Любая тропинка вниз поведет — это тебя беспокоит?
Ворон пожал плечами.
— Я вот что скажу, — Парочка погладил Крошку, будто обращался к ней, — вершина пиратского дела, да и сыщицкого тоже, не в том, чтобы сотворить нечто этакое. Вершина — помереть от старости в собственной теплой постельке. Кому удастся — вот тот настоящий мастер. Запомни это, Крошка, и ты запомни, Ворон.
— Планируешь жить долго? — ухмыльнулся Марк. — При твоем-то ремесле?
— Наши с тобой ремесла не сильно-то отличаются: оба кушаем хлеб за то, что кому-нибудь делаем плохо. И уж кому, как не нам, знать цену жизни. Каждый лишний год, каждый денек нужно ценить. По большому счету, что еще ценить-то?
— Философ… — буркнул Марк. — Мне Деда хватает.
— Сам спросил, — обиделся Инжи и переключил внимание на Крошку.
Подали обед: лакей прикатил целую тележку с серебряными блюдами. Крошка Джи, которой прежде не случалось так обедать, засыпала Инжи вопросами: а что это? А это что? Зачем такая вилка, зачем сякая? Что за маленький кувшинчик с носиком? Почему хлеб с травой? Почему мяско чем-то синим облито? На большинство вопросов Инжи отвечал: не забивай себе голову — просто так у дворян принято.
Приступили к трапезе. Марк обратил внимание, как умно ест Парочка: не набивает живот тяжелыми харчами, вроде хлеба да мяса, а выбирает легкое да питательное — сыры, орехи, рыбу. Он воздержался и от вина, и от десерта, вместо чаю выпил крепкого кофе. Сделал запас: переложил лепешками кусочки свинины, обернул в салфетку, спрятал в карман, а в другой карман — булочку с шоколадом. Крошка Джи, наевшись до отвала, свернулась калачиком и уснула.
— Так оно и лучше, — сказал Парочка. — Еще бы следом увязалась… Ты же помнишь обещание, Ворон: устрой мою Крошку в хороший пансион, чтобы выросла почти как благородной девицей.
— Помню, — кивнул Марк. — Давай уже, говори.
— Экий прыткий. Сначала, будь добр, зайди-ка туда.
Инжи указал на дверь каморки для слуг. Вагон первого класса, как никак: он для тех, кто ездит с прислугой…
— Зачем? — усомнился Ворон.
— Чтобы не передумал.
Марк заметил защелку на двери. Оставив агатку на столе, вошел в каморку, но подпер дверь ногой.
— Говори. Что такое Абсолют?
— Мог бы и сам догадаться. Что ценнее любого оружия, а? Что вообще ценней всего на свете? Вдвойне обидно умирать, когда мог получить — что?..
— Кончай загадки! Говорю же, мне Деда…
«…хватает» — Марк не сказал.
Без предупреждений вагон резко затормозил. Завизжали колеса, яростно громыхнули сцепки. Марк полетел через каморку, успев подумать: не по-дворянски тормозим! — и больно стукнулся плечом о стену. Инжи устоял — удержала цепь на руке. Не теряя ни вдоха, он захлопнул дверь за Марком, щелкнул задвижкой.
— Ах ты!..
В каморке прислуги было темно: окно крохотное, на улице сумрак. Ворон ринулся наощупь, больно стукнулся о столик, выругался. Нашел дверь, ударил кулаком — конечно, заперта.
— Открой, гад!
Еще чего! По ту сторону двери Инжи Прайс уже крутил винты ребром монетки.
С улицы — от входа в вагон — донеслись странные звуки. Удар, звон стекла. Испуганный вскрик, обрывчатый приказ, еще удар. «Что происходит? — громко возмутился кто-то из господ пассажиров. — Непотребство! Дикость!» Марк с размаху саданул в дверь — только отбил плечо. Добротная дверь, зараза! Тьма, должна быть еще одна — не через хозяйское ж купе слуги ходят в уборную! Он ринулся к стене напротив окна, пошарил, нащупал ручку. Дернул — заперто. Где защелка?
