Добравшись до морга, ван Эффен увидел, что полковник де Грааф и серьезный молодой человек, которого ему представили как доктора Принса, уже ждут его. На докторе был обычный для врача белый халат и стетоскоп. Было трудно представить, какова функция стетоскопа в морге. Возможно, с его помощью проверяли вновь прибывших – действительно ли они умерли. Хотя, скорее всего, это была просто деталь формы. Де Грааф находился в мрачном настроении, но это никак не было связано с окружающей обстановкой. За долгие годы службы де Грааф привык к моргам. К чему он не привык, так это к таким ситуациям, как сегодня: ему пришлось уйти из ресторана и оставить рыбное блюдо и бутылку шабли почти нетронутыми.
Доктор Принс повел лейтенанта и полковника в длинную, похожую на пещеру или на гробницу комнату, отделанную белым кафелем. Мебель здесь была из мрамора и металла, что вполне соответствовало прохладной атмосфере помещения. Завидев приближение доктора Принса, служащий открыл металлическую дверь и выкатил носилки на колесиках. На носилках лежало закрытое простыней тело. Доктор Принс взялся за верхний край простыни.
– Должен предупредить вас, господа, что это зрелище не для лиц со слабым желудком.
– Моему желудку уже не может быть хуже, чем сейчас, – откликнулся полковник де Грааф.
Принс взглянул на него с любопытством (полковник счел неуместным рассказывать про покинутые рыбу и вино) и откинул простыню. Зрелище действительно было не для слабонервных. Доктор Принс посмотрел на полицейских и был разочарован: оба остались совершенно невозмутимы.
– Какова причина смерти, доктор? – спросил де Грааф.
– Наблюдаются множественные повреждения. Причина смерти? Вскрытие покажет…
– Вскрытие! – Голос ван Эффена был холодным и безжизненным, как сам морг. – Доктор, мне не хотелось бы задавать вопросы личного характера, но все же… Как давно вы занимаете эту должность?
– Это моя первая неделя.
Легкая бледность на лице доктора Принса показывала, что у него самого есть некоторые проблемы с его внутренним хозяйством.
– Значит, опыт у вас небольшой, если вам вообще доводилось видеть нечто подобное. Этот человек был убит. Он не упал с крыши высотного здания, и его не переехал грузовик. В этих случаях у погибшего были бы раздавлены или сломаны череп, грудная клетка или таз, бедренные или берцовые кости. Но этого не произошло. Этот человек был забит до смерти железными прутьями. Его лицо изуродовано до неузнаваемости, коленные чашечки расплющены, предплечья сломаны. Он, несомненно, пытался защититься от прутьев.
Де Грааф обратился к врачу:
– Когда доставили труп, на нем, наверное, была какая-то одежда? Кто-нибудь осмотрел ее?
– Вы хотите сказать, для выяснения личности?
– Конечно.
– Мне об этом ничего не известно.
– Не важно, – вмешался ван Эффен. – Я знаю, кто это. Я узнал шрам на плече. Это детектив Рудольф Энгел. Он следил за человеком по имени Юлий Цезарь. Вы помните, Аннемари упоминала его в «Ла Караче»?
– Откуда ты это знаешь?
– Потому что именно я велел Энгелу проследить за этим типом. Я также сказал ему, что дело это опасное, и просил его ни в коем случае не покидать людных мест. Я напомнил Энгелу о том, что случилось с двумя детективами, которые следили за Аньелли. Он либо забыл, либо не послушался, а может, увлекся, поддавшись любопытству или энтузиазму. Так или иначе, это стоило ему жизни.
– Но убить человека таким жутким способом? – Де Грааф покачал головой. – Зачем вообще было его убивать? Возможно, у кого-то гипертрофированная реакция.
– Вероятно, мы так и не узнаем правды. Но даже если бы мы узнали правду, она бы заключалась в том, что Энгела убили не потому, что он следил, а потому, что он узнал что-то очень важное и нельзя было допустить, чтобы он об этом доложил. Ставки слишком высоки, полковник.
– Да, действительно. Возможно, было бы полезно перекинуться парой слов с этим, как его… Юлием Цезарем.
– Прежде всего, нам вряд ли удастся его найти. Скорее всего, этот тип залег на дно, покинул Амстердам в поисках климата получше или, что еще вероятнее, просто сбрил свою бородку с проседью и обзавелся париком, прикрывающим лысину, и темными очками, чтобы скрыть косоглазие. Кроме того, даже если бы нам удалось его поймать, какие обвинения мы бы ему предъявили?
Ван Эффен и де Грааф поблагодарили доктора Принса и ушли. Они уже проходили через вестибюль, когда дежурный окликнул полковника и передал ему трубку. Де Грааф быстро поговорил, положил трубку и присоединился к лейтенанту.
– Боюсь, что сегодня наш рабочий день еще не окончен. Звонили из управления. Получено сообщение из госпиталя. Кажется, один из наших людей только что выужен из канала.
– Что же он делает в госпитале? Хотите сказать, он не утонул?
– Да, кажется, его успели быстро выловить. Нужно пойти посмотреть.
– А кто он?
– Пока не установлено. Этот парень все еще без сознания. При нем ни документов, ни значка. Только пистолет и пара наручников. Поэтому решили, что это полицейский.
