– А! Да… Я согласен. Возможно, что я и в самом деле поступил не самым лучшим образом, но меня спровоцировали. – Лейтенант поморщился и отодвинул телефонную трубку подальше от уха. – Да, вас также спровоцировали… Да, я полностью согласен. Мне кажется, это очень мудрое решение… Конечно, я буду держать вас в курсе… Нет, они мне не доверяют… Да, здесь. До свиданья.
Ван Эффен повесил трубку и посмотрел на Жюли:
– Почему ты не в кухне, девочка? Там явно что-то горит. Меня ведь приглашали пообедать…
– Ох, помолчи! Что он сказал?
– Свобода действий. Восемь вечера.
Жюли посмотрела на брата долгим взглядом, ничего не сказала и отправилась в кухню.
Аннемари сделала несколько шагов по направлению к лейтенанту и остановилась:
– Питер!
– Не говори ничего! Из одной сложной ситуации я уже выбрался. Вы с Жюли хотите поставить меня в другую, еще более сложную. Не стоит.
– Мы не будем. Я обещаю. Ты же понимаешь, что мы не вольны в своих чувствах, и ты не должен винить нас за это. В чем ты действительно можешь нас винить, так это в том, что мы вообще затеяли этот разговор. Мы больше не будем. – Она улыбнулась. – Разве это не благоразумно с нашей стороны?
– Даже очень. Знаешь, Аннемари, ты мне начинаешь нравиться.
– Нравиться? – Девушка озадаченно посмотрела на лейтенанта. – Так, значит, когда ты сегодня утром меня поцеловал, я тебе не нравилась? Наверное, это ты по рассеянности. Или для тебя целовать женщин-полицейских – обычное дело? Это, наверное, как-то связано с их моралью.
– Ты первая.
– И несомненно, последняя. Всем нам свойственно ошибаться. Не обращай внимания на это замечание. Так кто тебе не доверяет?
– Ты о чем?
– Ты что-то такое сказал полковнику.
– А! О моих друзьях-преступниках. Мы с ними расстались в «Охотничьем роге» с выражением взаимного доверия. Что не помешало им устроить за мной слежку в «Трианоне». Немного раздражает, но это мелочи.
– А после обеда?
– Побуду здесь немного. Полковник должен мне позвонить после двух часов, когда мы будем знать, что затеяла FFF. Полковник убежден, что эти злодеи не станут взрывать шлюз в Хагестейне. Аквалангисты не обнаружили там никаких следов подводных работ.
Ван Эффен позвонил в управление и попросил к телефону дежурного сержанта.
– Я по поводу Фреда Классена и Альфреда ван Риса. Наблюдатели звонили? – Он некоторое время молча слушал. – Значит, наш человек упустил ван Риса? Кто знает, может, это случайность, а может, Рис намеренно оторвался. Полагаю, что у вас есть номер машины. Всем офицерам выйти на патрулирование. Не приближаться. Просто определить местонахождение. Запишите мой номер и позвоните мне сюда.
Обед был превосходным, но не слишком радостным. Жюли и Аннемари были преувеличенно жизнерадостны, но временами у них прорывалось сдерживаемое напряжение. Если ван Эффен это и заметил, то ничего не сказал. Однако Жюли знала, что от брата ничто не ускользнет.
Кофе пили в гостиной. Вскоре после двух приехал полицейский на мотоцикле, чтобы забрать кассету, записанную в «Охотничьем роге».
Жюли сказала:
– Я слышала, что ты ждешь звонка от полковника. А потом?
– Потом высплюсь в твоей постели, если не возражаешь. Не знаю, удастся ли мне сегодня поспать, поэтому пару часов отдохнуть не помешает. Этому делу может помочь бренди. Мне кажется, ты собиралась мне его предложить, а потом забыла?
Звонок полковника раздался, когда лейтенант уже наполовину опорожнил рюмку с бренди. Это был не разговор, а краткий монолог де Граафа. Ван Эффен несколько раз сказал «да», пару раз «понимаю», потом попрощался и повесил трубку.
– FFF взорвала дамбу на канале Норд-Холланд ровно в два часа дня. Воды вытекло много, но она покрыла землю лишь тонким слоем. Никто не пострадал. Шлюз в Хагестейне не тронут. Полковник предполагал, что так и будет. Аквалангисты не обнаружили там зарядов, и де Грааф убежден, что люди из FFF либо не смогли приблизиться к шлюзу, либо не сумели спрятать заряды. Он также убежден, что методы, которыми FFF пользуется при организации взрывов, очень примитивны и ограничены взрывами простых объектов типа дамб или берегов каналов.
– Но ты в этом сомневаешься? – спросила Жюли.
– Я ничего не могу сказать. Мне известно об этом не больше вас. Может быть, полковнику удобнее считать, что дело обстоит именно так. А может быть, FFF хочет, чтобы полковник, а значит, и вся страна думали именно так. По всем приметам эти люди изобретательны и группа хорошо организована. Но это впечатление может быть обманчивым. Кто они: простачки, которые хотят, чтобы их считали дьявольски изобретательными преступниками, или изощренные преступники, которые хотят прикинуться простачками? Решайте сами. Я не могу. Я собираюсь немного отдохнуть. Включите радио, ладно? У FFF, похоже, вошло в привычку делать публичные заявления после нанесения ударов. Не будите меня, чтобы сообщить о новых угрозах. Лучше вообще меня не беспокойте.
Лейтенант едва задремал, когда вошла Жюли, потрясла его за плечо и разбудила. Он открыл глаза и мгновенно проснулся.
– Это называется, ты меня не беспокоишь? Неужели небеса рухнули на землю?
