– Меня совсем недавно повысили, – прохрипел Васко. – Прошу прощения за мое горло.
– Сочувствую вам. – В голосе Самуэльсона ощущалась искренняя озабоченность. – Вам необходимо выпить горячего пунша, и немедленно.
Казалось, Самуэльсон вовсе не считает неуместным присутствие в своей компании армейского капитана. У этого человека было так мало морщин, что он наверняка обладал недюжинным умением скрывать свои мысли и чувства.
– Позвольте представить вам двух наших очаровательных гостий: мисс Мейер, мисс ван Эффен.
Ван Эффен коротко поклонился.
– Это их снимки сегодня во всех газетах? Фотографии явно неудачные.
– Господин Данилов и его друзья были очень озабочены благополучием наших дам, господин Самуэльсон, – вступил в разговор Аньелли.
– О, конечно, они же соотечественники. Как видите, ваше беспокойство излишне. Обе дамы пребывают в добром здравии.
В комнате было еще пятеро человек, все мужчины. Двое из них были молодыми интеллектуалами типа Йоопа и Иоахима. Трое других были постарше и покрупнее и выглядели намного жестче, хотя это не означало, что они более опасны: эти люди были необычайно похожи на сотрудников секретной службы, которые охраняют американского президента. Для полного сходства им недоставало только солнцезащитных очков. Самуэльсон не счел нужным представлять эту троицу гостям. Повинуясь незаметному сигналу шефа, они тихо покинули комнату.
– Ну так вот. – Ван Эффен посмотрел на Самуэльсона, Аньелли и Риордана по очереди. – Я не знаю, к кому именно я должен обратиться, ну да это не важно. Мы доставили вам товар. Один из ваших людей в данный момент проверяет взрывчатку и все остальное, чтобы убедиться, что все в рабочем состоянии. Как мы понимаем, вам могут потребоваться наши услуги – экспертиза или что-то еще. Если мы вам не нужны, нам нет смысла оставаться. Мы вовсе не хотим никому навязываться.
Самуэльсон улыбнулся:
– Вы предпочли бы уехать?
Ван Эффен улыбнулся ему в ответ:
– Как вы прекрасно понимаете, мы бы предпочли остаться. Я любопытен не меньше других. Кроме того, было бы интересно узнать, что будет дальше, не дожидаясь публикаций в газетах.
– Вам нужно остаться, – сказал Самуэльсон. – Нам, вероятно, потребуются услуги специалиста. Мы действительно на вас рассчитываем. Но сначала надо подкрепиться. Пять часов вечера – самое подходящее для этого время. Леонардо! – обратился он к брату Аньелли. – Принеси, пожалуйста, из кухни горячей воды и меду. Мы должны помочь капитану справиться с его жуткой простудой. Прошу вас, присоединяйтесь!
В камине, устроенном в стене без окон, жарко горел огонь. Рядом с камином был полукруглый деревянный бар, небольшой, но с прекрасным выбором напитков. Самуэльсон прошел за стойку бара. Риордан собрался уйти:
– Я надеюсь, вы меня извините.
– Конечно, Джеймс, конечно, – ответил Самуэльсон.
Ван Эффен слегка удивился: тощий соратник Аньелли не выглядел как человек, у которого есть имя. Риордан кивнул присутствующим и начал подниматься по винтовой лестнице.
Ван Эффен спросил:
– Господин Риордан не одобряет употребление напитков в такое время?
– Нельзя сказать, что он этого не одобряет. Хотя сам Риордан не пьет и не курит, я бы не сказал, что он этого не одобряет. Скажу больше – вы так или иначе это узнаете, а я не хочу никого смущать, – что в это время дня господин Риордан регулярно поднимается наверх для молитв и медитации. Он делает это несколько раз в день. Наш друг – человек глубоко верующий, и это не может не вызывать уважения. Он посвящен в сан.
– Вы меня удивляете, – заметил ван Эффен. Он немного подумал и добавил: – Впрочем, нет. Скорее, это вполне в его характере. Нужно сказать, что его преподобие выпустил сегодня дюжину кошек на европейскую голубятню.
– Не следует дурно думать о господине Риордане или недооценивать его, – очень серьезно сказал Самуэльсон. – Наш друг – евангелист, миссионер по натуре. В его душе пылает священный огонь. Он искренне возмущен тем, что происходит в Северной Ирландии, и полагает, что если для того, чтобы принести мир на эту многострадальную землю, потребуется пролить кровь, значит так суждено свыше. По словам господина Риордана, он готов воспользоваться инструментом дьявола в борьбе против самого дьявола.
– И вы его поддерживаете в этом намерении?
– Естественно. Иначе зачем же мы были бы здесь?
Ван Эффен подумал, что было бы интересно узнать, с какой целью здесь находится сам Самуэльсон, но счел неуместным спрашивать. Вместо этого лейтенант устроился на табурете у бара и огляделся.
Девушки перешептывались. Аньелли и Даникен уже заняли табуреты в дальнем конце стойки. Васко, который до этого бродил по комнате, рассматривая картины, подошел, сел рядом с Даникеном и хриплым голосом завязал беседу.
– Господин Самуэльсон, – обратилась к седовласому мужчине Жюли. – У меня разболелась голова. Мне бы хотелось подняться в свою комнату.
