– Вполне удовлетворительно, – сказал Самуэльсон, потирая руки. – Очень, очень неплохо.
– Мне эта передача показалась довольно глупой, – заметил ван Эффен.
– Вовсе нет, – возразил сияющий Самуэльсон. – Теперь страна знает, что правительство получило наши конкретные требования. То, что их не отвергли немедленно, означает, что власти собираются уступить. Эта передача также показывает, насколько слабо правительство и насколько сильны мы.
– Я не это имел в виду. Власти повели себя глупо. Им не нужно было делать никаких заявлений.
– О нет, нужно. Мы их предупредили, что, если они этого не сделают, мы по радио передадим это коммюнике в Варшаву, которая будет только рада ретранслировать его на всю Европу.
– У вас есть передатчик такой мощности, что вы можете вести передачи на Варшаву?
– Такого передатчика у нас нет. Но им было достаточно пригрозить. Ну и правительство у вас! – с удовлетворением воскликнул Самуэльсон. – Оно просто дрожит от страха. Сейчас ваши власти поверят всему, что бы мы ни сказали. Кроме того, они бы выглядели совершенно по-дурацки, если бы это сообщение поступило из Польши!
Ван Эффен отказался от второй рюмки бренди: у него были свои причины сохранять ясный ум на ближайшие два часа. Он пожелал всем спокойной ночи.
Самуэльсон удивленно посмотрел на него:
– Но вы же спуститесь, чтобы послушать ночной выпуск новостей?
– Не думаю. Я не сомневаюсь в вашей способности выполнить свои угрозы.
– Я, пожалуй, тоже пойду, – сказал Джордж. – Но я еще спущусь. Пойду посмотрю, как там Лейтенант. Кстати сказать, господин Самуэльсон, если можно…
– Еще пунша для Лейтенанта? Конечно, мой друг, конечно.
– Возможно, утром у него будет побаливать голова, но зато он будет на полпути к выздоровлению.
Васко, надо сказать, был здоров как бык. Не было заметно никаких признаков начинающейся головной боли.
– На часах все тот же парень. Думаю, смена караула произойдет в девять часов. Ну и охранник! Большую часть времени дремлет, периодически дергаясь.
– Будем надеяться, что его сменщик окажется таким же. Что до меня, то я тоже вздремну. Если его не сменят, скажем, в девять двадцать, то разбуди меня. Если его сменят в девять, разбуди меня в десять. Как ты управляешься с передатчиком в грузовике? Какая у него дальность?
– Почти неограниченная. Сотня, две сотни километров. Я точно не знаю. Работает очень просто: подними трубку и нажми красную кнопку. Передатчик настроен на ближайшую военную базу, где прием ведется постоянно.
– Мне бы не хотелось общаться с военными. Мне нужно позвонить в управление.
– Нет ничего проще. Там стандартный диск, стандартная настройка и переключатель возле кнопки. Легко настраивается на любую волну.
Ван Эффен кивнул, вытянулся на кровати и закрыл глаза.
Джордж разбудил ван Эффена ровно в десять вечера.
– Новый часовой заступил на пост в девять часов. Он едва ли лучше предыдущего – толстый, тепло одетый, сидит в кресле, прикрыв одеялом колени. Тебе будет приятно узнать, что этот тип тоже держит в руках бутылку.
– Похоже, этот человек в моем вкусе.
Ван Эффен встал и сменил брюки на джинсы. Васко спросил:
– Это у тебя что, полевая форма?
– А как по-твоему, что подумает Самуэльсон, если увидит меня в мокрых брюках или даже в сухих, но сморщенных так, словно я упал в речку?
– А! Ну, промокнешь ты основательно, это верно. Дождь стал еще сильнее. Временами почти не видно парня на чердаке напротив.
– Это мне подходит. Тот сарай не вчера построен. Ступеньки лестницы наверняка страшно скрипят. А сейчас дождь так барабанит по крыше, что охранник ничего не услышит. Кроме того, судя по описанию Джорджа, часовой еще и туговат на ухо.
Ван Эффен надел кобуру с пистолетом, натянул куртку, положил в карман баллончик с аэрозолем. В другой карман он сунул фонарик.
– Бархатные перчатки, – пробормотал Джордж.
– О чем ты? – спросил Васко.
– Пистолет с глушителем и газовый баллончик. Это и называется бархатными перчатками.
Ван Эффен достал из внутреннего кармана маленький кожаный кошелек, расстегнул его, вынул какие-то металлические штучки, осмотрел их, потом снова положил в бумажник и сунул его в карман.
– Отмычки, – одобрительно заметил Джордж. – Ни один уважающий себя детектив без них не обходится.
Васко спросил:
– А что, если ты не вернешься?
– Я вернусь. Сейчас пять минут одиннадцатого. Я должен вернуться к десяти тридцати. Если я не вернусь к одиннадцати, идите вниз. Ничего не говорите. Никаких разговоров, никаких предупреждений об их грядущем конце. Убейте Самуэльсона. Покалечьте братьев Аньелли и Даникена. Если Риордан будет там, то и его тоже. Разумеется, отберите все оружие. Потом один из вас останется присматривать за этими негодяями, чтобы они не выскользнули из комнаты и не позвали на помощь, в то время как второй пойдет за девушками. Пистолеты у вас с глушителями, так что никаких проблем не должно быть. Потом сразу же удирайте. Если кто-нибудь попытается вам помешать, вы знаете, что нужно делать.
– Понимаю. – Васко был немного ошарашен. – Но как мы отсюда выберемся?
