– Не слушай того, кто это говорит! У меня есть предчувствие, что взрывчатка, гранаты и прочее могут больше пригодиться нам, чем им. Это просто предчувствие. Васко, что ты знаешь о правилах транспортировки ракет?
– Абсолютно ничего.
– Тогда давай их изобретем.
– Могу поспорить, что я изобрету более интересные правила, чем ты.
– Господа, господа! – Крокодилья улыбка Самуэльсона посрамила бы любого архангела. – Как я рад вас видеть! Я думал, что вы не спуститесь, господин Данилов.
– Я просто не смог уснуть, – с подкупающей искренностью признался ван Эффен. – Как голландец, хоть и не по рождению, я беспокоился из-за Флеволандской плотины.
– Конечно, конечно, я понимаю. И капитан… простите, Лейтенант. Рад видеть вас, мой мальчик. Как я понимаю, вам лучше?
– Мой голос не стал лучше, но самочувствие улучшилось, – хрипло сказал Васко. – Спасибо за заботу, господин Самуэльсон.
– Универсальное средство! Я предлагаю продолжить лечение. – Самуэльсон посмотрел на Джорджа и ван Эффена. – Бренди, господа? Большую порцию?
– Вы очень любезны, – ответил ван Эффен. Он подождал, пока Самуэльсон проинструктирует Леонардо. – Вы знаете, что я обычно не любопытен, но два момента привлекли мое внимание. Наши дамы вернулись. А вы говорили, что они в состоянии нервного истощения.
– Насколько я понимаю, они все еще в этом состоянии. А второй вопрос?
Ван Эффен улыбнулся:
– Мой второй вопрос может дать ответ на мой первый подразумеваемый вопрос. Я вижу, у вас опять включен телевизор. Надо понимать, что вы ждете нового сообщения?
– Ваше предположение справедливо, – в свою очередь улыбнулся Самуэльсон. – Ответы на оба вопроса получены. Извините, господа, я на минутку вас покину: пора сказать его преподобию, что пришло время надевать наушники.
Леонардо принес напитки. Ван Эффен поблагодарил его и вывел друзей на веранду. Никто и бровью не повел. Ван Эффен и его компания уже зарекомендовали себя как любители свежего воздуха, к тому же если они хотели поговорить наедине, они вполне могли это сделать в комнате наверху.
Ван Эффен закрыл дверь и спросил:
– Ну, какие будут выводы?
– По поводу четверых молодых дам, которые выздоровели от нервного истощения? Они разговаривают между собой. Не слишком оживленно, не слишком сердечно, но все же разговаривают. Я не думаю, что они спустились для того, чтобы посмотреть выпуск новостей. – Джордж задумчиво отпил бренди. – Кто-то хочет с нами поговорить.
Ван Эффен кивнул:
– Жюли. Это могла бы быть и Аннемари, но мне кажется, что это все же Жюли. – Он посмотрел вверх, на чердачную дверцу, мимо которой взад-вперед ходил часовой. Он твердо держался на ногах, и было ясно, что часовой сознает важность порученного ему дела. – Когда мы вернемся в дом, а мы сделаем это очень скоро, потому что здесь очень холодно, я хочу, чтобы ты немножко выждал, потом бесцельно побродил по комнате, играя роль этакого Лотарио средних лет. Веди себя естественно. Присмотрись, не будет ли у тебя возможности перемолвиться парой слов с Жюли. Всего несколько слов, и не давай ей самой много говорить. Если не получится, скажи только одно слово: «вертолет». Она поймет, что я имею в виду. Я постараюсь быть неподалеку и позабочусь, чтобы слова «вертолет» никто не расслышал. Сам я не хочу близко к ней подходить. Если Самуэльсон за кем-то наблюдает, то это за мной.
– Дело нехитрое, – ответил Джордж.
Они вошли в гостиную. Ван Эффен и Васко изобразили дрожь. Джордж для этого был слишком крупным и плотным.
Ромеро Аньелли улыбнулся:
– Так скоро вернулись, господа?
– Одно дело свежий воздух, другое – полярный холод. – Ван Эффен посмотрел на мерцающий, но молчащий телевизор. – Господин Самуэльсон еще не спустился?
– Он едва успел подняться, – заметил Аньелли. – Ваши рюмки, господа.
В баре ван Эффен поинтересовался:
– Погода кошмарная и становится еще хуже. Вы серьезно думаете, что завтра можно будет безопасно лететь?
– А вы часто летаете?
– Как пассажир – немало. У меня есть, точнее, было разрешение на управление самолетом. А в вертолете я не был ни разу в жизни, – ответил ван Эффен.
– У меня есть разрешение на управление вертолетом. За штурвалом я провел в общей сложности три часа. А в такую погоду, как сейчас, я за сотню километров не подойду к креслу пилота. У Даникена тысячи часов налета. Он превосходный пилот, – сообщил собеседнику Аньелли.
– Ну, вы меня успокоили. – Ван Эффен заметил, что Васко и Джордж потихоньку отошли. Он не стал смотреть в их сторону. – Приятно думать, что мы сможем туда добраться вертолетом – где бы это ни было.
– Если Даникен не уверен, он не взлетит.
Они продолжали дружелюбно обсуждать ту же тему в течение двух или трех минут, пока не появился Самуэльсон. Он был в прекрасном настроении.
– Прошу внимания, дамы и господа. Передача может начаться в любой момент. Займите свои места.
На экране появился все тот же мрачный диктор. Казалось, со времени своего последнего появления он заметно состарился.
