Возможно, Жак расхаживал на корме, увидел, как что-то темное упало вниз, услышал всплеск и пришел к неизбежному выводу. Да этот парень – опасный тип, который быстро соображает. За три секунды он изложил остальным все, что им необходимо знать: что случилось, где и что нужно сделать, чтобы изрешетить меня пулями.
Люди, которые двигались вперед, пробежали в сторону кормы прямо под тем местом, где я сидел на корточках на крыле мостика.
– Жак, видишь его? – очень быстро и очень спокойно спросил капитан Имри.
– Пока нет, сэр.
– Он скоро выплывет. – (Как бы мне хотелось, чтобы он не был столь чертовски уверенным в себе.) – После такого прыжка ему тяжело будет дышать. Крамер, бери двоих парней и садитесь в катер. Возьмите фонари и обыщите все вокруг. Генри, ящик с гранатами. Карло, быстро на мостик. Прожектор по правому борту.
Я не подумал о том, что они могут задействовать лодку. Расклад для меня ухудшался, а гранаты только усугубляли мое незавидное положение. По спине пробежал холодок. Я знаю, что случится с человеком даже после маленького подводного взрыва: такой взрыв в двадцать раз хуже аналогичного на суше. А мне нужно оказаться в воде через считаные минуты. По крайней мере, с прожектором я могу разобраться. Он находится всего в двух футах над моей головой. В левой руке я держал кабель питания, в правой – нож и только собрался перерезать кабель, как мой мозг перестал думать о чертовых гранатах и снова стал соображать. Перерезать кабель – все равно что свеситься с обвеса и крикнуть: «Эй, я здесь, хватайте меня!» – неопровержимое доказательство, что я все еще на борту. С таким же результатом я мог бы избить Карло, который поднимался по трапу. Дважды одурачить их у меня не получится. Не этих людей. Ковыляя максимально быстро, я прошел через рулевую рубку к левому крылу мостика, спустился по трапу и побежал к форпику. На палубе бака никого не оказалось.
Я услышал крик и неприятный лязг автоматического оружия – наверняка Жак с автоматом. Может, ему показалось, что он что-то увидел, может, ящик всплыл на поверхность, может, он действительно увидел ящик или, может, принял меня за ящик в темной воде? Скорее всего, последнее. Он точно не станет тратить патроны на ящик. Какой бы ни была причина, я благословил ее от всего сердца. Если они посчитают, что я барахтаюсь внизу, словно изрешеченный сыр грюйер, то не станут искать меня здесь.
Якорь с левого борта был брошен. Я перевалился через борт на канате, встал на клюз и схватился за цепь. Международной ассоциации по легкой атлетике стоило зафиксировать мой результат той ночью, так как я установил новый мировой рекорд по спуску по якорной цепи.
Благодаря костюму для подводного плавания холодная вода не представляла для меня проблем. Волны и сильный прилив были мне только на руку. Я поплыл по левому борту «Нантсвилла», практически все время находясь под водой. Я никого не видел, меня тоже никто не видел, потому как вся активность происходила по правому борту судна.
Акваланг, утяжелители и ласты были там, где я их оставил, привязанные к верхней части рудерпоста, находившейся на поверхности, так как «Нантсвилл» не сильно погрузился в воду. Надевать акваланг в неспокойных водах с сильным приливом – задача, скажем, не из легких, но мысль о Крамере и его гранатах существенно помогала с ней справиться. Кроме того, нужно было торопиться – путь предстоял неблизкий, и дел в пункте назначения ожидалось много.
Я слышал шум мотора, он то усиливался, то затихал. Катер нарезал круги по правому борту судна, но вскоре оказался в сотне футов от меня. Ребята больше не стреляли, очевидно, капитан Имри решил воспользоваться гранатами. Я отрегулировал утяжелители на поясе, нырнул в темную безопасность вод, проверил направление по светящемуся наручному компасу и поплыл. Спустя пять минут я выбрался на поверхность, а спустя еще пять минут ощутил ногами берег скалистого островка, где спрятал надувную шлюпку. Я вскарабкался на камни и оглянулся назад.
«Нантсвилл» был залит светом. Прожектор освещал море, катер продолжал нарезать круги. Я слышал равномерный лязг поднимаемого якоря. Затащив шлюпку в воду, я влез в нее, открепил два небольших весла и начал грести на юго-запад. Я все еще находился в зоне досягаемости прожектора, но вероятность обнаружить одетого в черное человека относительно силуэта черной шлюпки в темной воде была крайне мала.
Спустя милю я убрал весла и запустил подвесной мотор. Если быть точнее, то попытался это сделать. Подвесные моторы всегда идеально работают, за исключением тех случаев, когда мне холодно, я весь мокрый и жутко уставший. Они никогда не работают тогда, когда мне это действительно нужно. Поэтому мне пришлось снова взяться за весла и бесконечно долго грести. Казалось, я греб целый месяц. Я вернулся на «Файркрест» без десяти три ночи.
– Калверт? – Я едва расслышал шепот Ханслетта в темноте.
– Да, это я.
