Открыв дверь нараспашку, я остановился. Долго простоял на пороге, не пошевелив ни одним мускулом, дыша тихо и ровно. В таких ситуациях даже минута кажется вечностью. Я весь обратился в слух. Просто стоял и слушал, как бьются о борт корабля волны, как лязгает якорная цепь, когда «Нантсвилл», гонимый ветром, борется с приливом, как глухо стонет усиливающийся ночной ветер в такелаже, как вдалеке кричит кроншнеп. Это были звуки одиночества, звуки безопасности, звуки ночи и природы. Но не их я хотел услышать. Постепенно они срослись с тишиной. Я же старался расслышать звуки, сулившие подвох, опасность или угрозу. Увы, ничего, ни дыхания, ни шарканья ботинок по металлической палубе, ни шороха одежды – ничего. Если кто-то и ждал меня снаружи, то он обладал сверхчеловеческим терпением и сохранял сверхчеловеческую неподвижность. Но той ночью меня беспокоили не сверхлюди, меня беспокоили обыкновенные люди с ножами, ружьями и стамесками в руках. Я тихо переступил комингс.
Мне никогда не приходилось плыть на самодельном каноэ ночью по Ориноко, и на меня с дерева не падала анаконда длиной тридцать футов, не обвивала мою шею и не душила меня. Отправляться в Южную Америку за таким опытом нет никакой необходимости, потому как эти ощущения мне доподлинно известны. Невероятная животная сила, дикая свирепость пары громадных рук, сомкнувшихся на моей шее сзади, ужасали, я никогда не испытывал ничего подобного, мне такое и в кошмарных снах не снилось. Я испытал приступ дикой паники и оцепенел от шока. В голове пронеслась всего одна мысль: смерть приходит за всеми, сейчас настал мой черед, за мной пришел тот, кто умнее, сильнее и беспощаднее.
Я стремительно и изо всех сил лягнул противника правой ногой, но человек позади меня был явно не профан. Его правая нога, оказавшаяся быстрее и сильнее, больно ударила по моей ноге сзади. Черт возьми, я оказался в цепких объятиях не человека, а кентавра с самыми большими подковами в мире! Нога болела так, словно ее сломали, нет, словно ее разрезали пополам. Левый палец ноги кентавра был рядом с моей левой стопой, и я наступил на него со всей злостью и изо всех оставшихся сил, но противник успел убрать ногу. На мне были тонкие резиновые туфли для плавания, поэтому я всем телом ощутил ужасную боль от соприкосновения со стальным настилом палубы. Я поднял руки, чтобы сломать мизинцы противника, но и этот прием был хорошо ему известен: он крепко сжал руки и теперь костяшки средних пальцев давили на мою сонную артерию с намерением меня придушить. Явно, я не первая его жертва, и если что-то быстро не придумать, то окажусь и не последней. В ушах раздавалось шипение воздуха, стремительно улетучивающегося под высоким давлением, а мушки перед глазами становились ярче с каждой минутой.
В первые несколько секунд от удушения меня спасли капюшон и толстый прорезиненный воротник-стойка костюма для подводного плавания, который я надел под пальто. Но больше это не сработает, ведь человек за моей спиной только и мечтал о том, чтобы свести свои пальцы посередине моей шеи. Кажется, скоро это и произойдет, ведь он уже на полпути к своей цели.
Но тут я резко наклонился вперед. И теперь половина его веса приходилась на мою спину, но удушающая хватка не ослабла ни на йоту. В то же время он отставил ноги как можно дальше – инстинктивная реакция на мое движение. Вероятно, противник решил, что я собираюсь схватить его за ногу. Когда я на мгновение выбил его из равновесия, мне удалось развернуться так, что мы оказались спиной к морю. Изо всех сил я откинулся назад и быстро попятился. Один шаг, второй, третий… «Нантсвилл» не может похвастаться красивыми тиковыми поручнями, зато на нем есть цепи с небольшими звеньями. Душитель упал спиной на верхнюю цепь, естественно прихватив меня с собой.
Прими я этот удар, то точно сломал бы себе позвоночник или сместил бы такое количество позвоночных дисков, что хирургу-ортопеду нашлось бы постоянной работы на несколько месяцев. Но этот парень не закричал от боли, не застонал, вообще не издал ни звука. Вероятно, он просто глухонемой. Я слышал о нескольких глухонемых, обладающих феноменальной силой, полагаю, таким образом природа компенсирует их врожденный дефект.
Тем не менее я вынудил противника ослабить хватку и быстро схватиться за верхнюю цепь, иначе мы оба могли свалиться за борт и оказаться в холодных темных водах озера Лох-Хоурн. Я оттолкнулся и повернулся к нему лицом. Переборка радиорубки за моей спиной послужит мне опорой, пока не прояснится в голове и не станет легче онемевшей правой ноге.
Когда он отпустил цепь и выпрямился, я смог его увидеть, но довольно смутно – было слишком темно. Однако я разглядел белеющее расплывчатым пятном лицо, руки и контуры тела.
