– Разбит вдребезги? И их тоже? Но кому, во имя всех святых… Вероятно, это сделал какой-то сумасшедший.
– Да? Думаете, это был сумасшедший? Я кое-что понимаю в этих делах. Моя первая жена… – Он неожиданно замолчал, тряхнул головой и медленно продолжил: – Психически нездоровые люди нерациональны, беспорядочны, бесцельны, их поведение бессмысленное. Может показаться, что крушение передатчиков – абсолютно иррациональный акт, но это не так. Здесь есть метод и цель. Радиопередатчики вывели из строя не случайно. Тому есть причина. Сначала я подумал, что их цель – не дать мне связаться с материком. Но это маловероятно. Никто не выиграет от того, что я на время буду отрезан от внешнего мира, да и я ничего не потеряю.
– Но вы же говорили о Нью-йоркской фондовой бирже.
– Пустяки, – надменно ответил он.
– Никто не любит терять деньги. Вряд ли кому-нибудь понравится лишиться нескольких миллионов.
– Нет, мистер Петерсен, не я их цель. У нас есть некие А и Б. А считает необходимым оставаться на связи с материком. Б думает иначе и предпринимает шаги. Что-то чертовски забавное происходит в Торбее. И что-то колоссальное. У меня чутье на такие вещи.
Энтони Скурас не дурак, на свете вообще мало дураков-мультимиллионеров. Вряд ли я сформулировал бы это лучше.
– Вы доложили об этом полиции? – спросил я.
– Собираюсь. Сперва сделаю пару звонков. – Глаза неожиданно стали мрачными и холодными. – Если наш друг не разгромил две телефонные будки на главной улице.
– Нет, он поступил намного лучше. Он оборвал линии связи с материком. Где-то в проливе. Никто не знает, где именно.
Скурас уставился на меня, повернулся, чтобы уйти, снова обратился ко мне с ничего не выражающим лицом и таким же отсутствующим тоном:
– Откуда вы знаете?
– Полиция сообщила. Прошлой ночью к нам вместе с таможенниками наведались полицейские.
– Полиция? Это чертовски странно! Что здесь делала полиция? – Он замолчал и посмотрел на меня холодными оценивающими глазами. – Хочу задать вам личный вопрос, мистер Петерсен. Не сочтите за дерзость. Вопрос для внесения ясности. Чем
– Конечно. Мы с другом – морские биологи, находимся здесь по работе. Судно принадлежит Министерству сельского хозяйства и рыболовства. – Я улыбнулся. – У нас безупречные рекомендации, сэр Энтони.
– Морская биология, да? Мое хобби, можно сказать. Я дилетант, конечно. Как-нибудь пообщаемся на эту тему. – Он говорил рассеянно, явно думая о другом. – Можете описать полицейского, мистер Петерсен? – Я описал, и мой собеседник кивнул. – Да, это он. Странно, очень странно. Я переговорю об этом с Арчи.
– Арчи?
– Я про сержанта Макдональда. Это мой пятый сезон в Торбее. Юг Франции и Эгейское море не идут ни в какое сравнение с этими водами. Я довольно хорошо знаю местных. А он был один?
– Нет. С молодым констеблем. Сержант сказал, что это его сын. Такой меланхоличный парень.
– Питер Макдональд. Поверьте мне, у него есть причина для меланхолии, мистер Петерсен. Двое младших братьев, близнецы шестнадцати лет, погибли несколько месяцев назад. В школе Инвернесса, просто исчезли во время снежной метели в Кернгормсе. Отец более крутого нрава, старается не показывать своего горя. Огромная трагедия. Я знал обоих. Хорошие были ребята. – Последовал мой учтивый комментарий, но Скурас не слушал. – Мне пора, мистер Петерсен. Нужно передать это чертовски странное дело в руки Макдональда. Хотя, вероятно, он не сильно поможет. А затем я отправлюсь в небольшое плавание.
Сквозь иллюминаторы рулевой рубки я посмотрел на темные облака, на покрытое белыми барашками море и на хлещущий дождь.
– Хороший денек вы выбрали для прогулки.
– Чем хуже, тем лучше. Я не бравирую. Конечно, как любому нормальному человеку, мне нравится спокойное море. Но дело в том, что я установил новые успокоители качки в Клайде – мы вернулись всего два дня назад, – и сегодня, кажется, хороший день, чтобы их опробовать. – Он неожиданно улыбнулся и протянул руку. – Простите за вторжение. Отнял у вас очень много времени. Полагаю, довольно бесцеремонно с моей стороны. Некоторые говорят, что я нетактичный. Могу я пригласить вас с коллегой на свою яхту сегодня вечером – пропустим по стаканчику? Мы, как правило, рано едим в море. Как насчет восьми часов? Я отправлю за вами тендер.
Значит, приглашения на обед мы не удостоились, хотя я бы с радостью согласился. Мне порядком надоела чертова консервированная фасоль Ханслетта. С другой стороны, одно только предложение выпить вызвало бы завистливый скрежет зубов у представителей благороднейших домов страны. Ни для кого не секрет, что для самой голубой крови в Англии – от королевской семьи и ниже – приглашение на частный остров Скураса на побережье Албании сродни присуждению светского статуса всех времен. Скурас не стал дожидаться ответа, казалось, он на него и не рассчитывал. Я не винил его. Вероятно, много лет назад Скурас открыл непреложный закон человеческой натуры, согласно которому никто ни разу не отклонил его предложение.
