– Как обычно. Нам стоит отдать должное их изобретательности, Каролина. После того как они тайком посадили своих людей на борт в порту, после схемы с терпящим крушение рыболовным судном, после полицейского катера и после яхты, на которой был человек с приступом аппендицита, мне казалось, они начнут повторяться. Но на этот раз пираты кое-что поменяли. Вероятно, потому, что впервые похищали судно в темное время суток. Прямо по курсу «Нантсвилла» оказалось несколько плотов Карли с десятью выжившими на борту. Кругом нефтяные пятна. Потерпевшие крушение подавали слабый сигнал, который едва заметен на расстоянии больше мили, вероятно, все так и было задумано. Остальное ты знаешь.
– Да, Аннабель.
Последующий сценарий я знал, так как он никогда не менялся. Неблагодарные люди, спасенные с тонущего судна, выхватывали пистолеты, связывали членов экипажа и надевали им на головы черные муслиновые мешки, чтобы те не могли опознать судно, на которое их погружали спустя час, после чего высаживали на пустынном берегу в темное время суток. Затем пленникам предстоял очень долгий путь до заброшенного фермерского дома, служившего тюрьмой. Заброшенный фермерский дом был неизменной постоянной. И все всегда происходило в Ирландии. Три раза пленников находили на севере и дважды на юге. Тем временем призовая команда отправлялась на похищенном судне в одном лишь Богу известном направлении. Сообщение об исчезновении пиратского судна поступало лишь тогда, когда изначальный экипаж, освобожденный спустя два-три дня после комфортного заточения, появлялся в каком-нибудь отдаленном месте и начинал лихорадочно искать ближайший телефон.
– А что с Бетти и Дороти? – произнес я. – Находились ли они в безопасном убежище во время схода экипажа?
– Полагаю, что так. Я не знаю. Мы все еще получаем детали по этому делу. Я прекрасно понимаю врачей, которые не позволяют никому видеться с капитаном.
Только капитан знал, что Бейкер и Делмонт находятся на судне.
– Сорок один час, Каролина. Что тебе удалось узнать?
В течение секунды я раздраженно пытался понять, о чем говорит дядя Артур. Затем вспомнил. Он дал мне сорок восемь часов. Семь прошло.
– Я поспал три часа. – (Дядя Артур посчитает это пустой тратой времени, ведь он полагает, что его сотрудникам не требуется сон.) – Сходил в полицейский участок. И поговорил с богатым яхтсменом, чья яхта стоит рядом с нашим судном. Сегодня вечером нанесем ему дружеский визит.
Возникла пауза.
– Вы
– Нанесем ему визит. Нас с Харриет пригласили выпить.
На этот раз пауза заметно дольше. Затем дядя Артур произнес:
– У тебя сорок один час, Каролина.
– Да, Аннабель.
– Положим, ты не лишился здравого смысла.
– Сомневаюсь, что все с этим согласятся, но мне кажется, со мной порядок.
– И ты вряд ли опустил руки. Нет, тут что-то другое. Ты чересчур упрямый и… и…
– Тупой?
– Кто этот яхтсмен?
Я все изложил дяде Артуру. Это заняло много времени, отчасти потому, что мне пришлось произносить имена в соответствии с его дурацкой кодовой книгой, а отчасти потому, что я досконально передал информацию, которой поделился Скурас, и все, что сержант Макдональд рассказал о самом Скурасе. Выслушав меня, дядя Артур заговорил очень аккуратно, выбирая слова, и, поскольку он меня не видел, я позволил себе цинично ухмыльнуться. Даже членам Кабинета министров сложно оказаться на званом обеде Скураса, в то время как постоянные заместители министров, те, кто на самом деле обладает властью, фактически имели за его столом кольца для салфеток с их инициалами. Заместители министров были проклятием жизни дяди Артура.
– Будь предельно осторожен сегодня вечером, Каролина.
– Бетти и Дороти больше не вернутся, Аннабель. Кто-то должен за это заплатить. Я очень этого хочу. Вы тоже этого хотите. Мы все этого хотим.
– Но это просто невероятно, чтобы человек его положения, с его уровнем благосостояния…
– Прошу прощения, Аннабель. Я не понимаю вас.
– Чтобы такой человек. Черт возьми, Каролина, я хорошо его знаю! Мы видимся на приемах. Обращаемся друг к другу по имени. И его нынешнюю жену я знаю лучше, чем его самого. Она бывшая актриса. Он известный филантроп. Он живет здесь уже в течение пяти лет. Неужели человек такого полета, миллионер, тратит столько времени и денег, чтобы просто выстроить фасад…
– Скурас? – с сомнением и недоверчиво произнес я на кодовом языке, будто меня только осенило, о чем говорит дядя Артур. – Я и словом не обмолвился, что подозреваю его, Аннабель. У меня нет на это причин.
– А! – Очень сложно выразить искреннюю радость, глубокое удовлетворение и облегчение в одном слоге, но у дяди Артура это легко вышло. – Зачем вам тогда идти туда?
Если бы нас кто-нибудь подслушивал, то уловил бы нотку болезненной ревности в голосе дяди Артура и оказался бы прав. У дяди Артура всего один недостаток: он невероятный социальный сноб.
– Хочу побывать на его яхте. Посмотреть на сломанный передатчик.
– Зачем?
– Предчувствие, скажу так, Аннабель. И ничего более.
Дядя Артур делал сегодня необычно долгие паузы, затем произнес:
