– Будь я вспыльчивым человеком, это сообщение подействовало бы как запал. – Денхольм перечитал сообщение. – «Насколько я знаю, экспериментальное критронное устройство в наличии. Постараюсь способствовать получению разрешения как можно скорее». Это какая-то чушь, сэр. Тот, кто писал, либо ничего в этом не понимает, либо просто глуп, либо воображает себя умным. Вполне вероятно, что и то, и другое, и третье. Что значит «постараюсь»? Либо он может это сделать, либо нет. Что значит «насколько я знаю»? Он либо знает, либо нет. Способствовать? То есть пытаться ускорить процесс? Пентагон не способствует – он требует немедленного выполнения. То же самое с бессмысленными словами «как можно скорее». Опять же, это должно быть выполнено немедленно. Получить разрешение у кого? Пентагон может разрешить все, что пожелает. Что значит «экспериментальное»? Либо это устройство работает, либо нет. И разве словосочетание «в наличии» не несет в себе великолепную бессмысленную неопределенность? Полная чушь, сэр.
– Джимми прав, сэр, – сказал Тэлбот. – Это оскорбительно. Это попытка потянуть время. По сути, они говорят, что не собираются доверять свою новейшую игрушку ближайшему союзнику, потому что мы загоним ее первому попавшемуся русскому.
– Роскошно, – сказал Денхольм. – Просто замечательно. Американцы практически навязывают свои «Стингеры», ракеты «земля – воздух», повстанцам в Анголе и контрас в Никарагуа. Ни для кого не секрет, что в состав этих партизанских банд входит значительное количество субъектов, столь же нежелательных, как и диктаторские правительства, с которыми они борются и которые без колебаний избавились бы от этих ракет стоимостью шестьдесят тысяч долларов – за небольшую часть их стоимости, – чтобы любые проходящие мимо террористы могли, в свою очередь, без колебаний выпустить одну из этих ракет по проходящему мимо «Боингу-747», предпочтительно по тому, в котором находится пятьсот американских граждан. Но это совершенно нормально для спонтанных рефлексов американской администрации, которые они называют своей внешней политикой. Зато допустить, чтобы критрон оказался в руках их старейшего союзника, – это для них немыслимо. Меня от этого тошнит.
– А меня это бесит, – сказал Хокинс. – Давайте дадим им урок ясного и однозначного английского языка. «Неподписанное сообщение получено. Это бессмысленная ерунда, предназначенная для того, чтобы потянуть время. Требую немедленно, повторяю, немедленно, повторяю, немедленно отправить критрон нам или немедленно, повторяю, немедленно, повторяю, немедленно сообщить, почему он недоступен. Отправитель этого сообщения и лицо, ответственное за задержку разрешения, будут нести прямую ответственность за возможную гибель тысяч людей. Вы представляете, как отреагирует весь мир, когда станет известно, что Америка не просто ответственна за потенциальную катастрофу, но что это почти наверняка было вызвано изменой в высших кругах американских военных? Копия данного послания направляется непосредственно президенту Соединенных Штатов». Ну что, как вам это?
– Вы могли бы высказаться еще более резко, сэр, – сказал Тэлбот, – но мне пришлось бы провести остаток ночи, ломая голову над тем, как же это можно сделать. Ранее вы говорили о тех, кто не спит на берегах Потомака. Думаю, теперь нам следует поговорить о тех, кто лишится головы на Потомаке. На вашем месте, сэр, я бы держался подальше от Вашингтона какое-то время, то есть до конца вашей жизни. – Он встал. – «Килхарран» будет рядом через несколько минут. Я полагаю, вы не торопитесь встречаться с капитаном Монтгомери?
– Вы правильно полагаете. Мне не до милосердия. – Адмирал посмотрел на наручные часы. – Пять часов тринадцать минут. Передайте капитану мое почтение и пригласите присоединиться к нам за завтраком. Скажем, в восемь тридцать. Здесь, в моей каюте.
Капитан Монтгомери случайно или умышленно – Тэлбот был уверен, что умышленно, – подвел «Килхарран» к «Ариадне» с безупречной точностью. Тэлбот переступил через два планшира – они были почти одинаковой высоты – и поднялся на мостик. Капитан Монтгомери оказался высоким, крепко сбитым человеком с торчащей черной бородой, белыми зубами, слегка крючковатым носом и со смешинками в глазах; несмотря на безукоризненно скроенный мундир и четыре золотые нашивки на обшлагах, он легко мог сойти за состоятельного добродушного карибского пирата восемнадцатого века. Он протянул руку:
– Вы, конечно, коммандер Тэлбот. – У него оказался низкий голос с безошибочно узнаваемым ирландским акцентом. – Добро пожаловать на борт. Ухудшилась ли ситуация?
– Нет. Единственное возможное ухудшение, капитан, – это то, которое я не хочу себе представлять.
– И то правда. Меня будет не хватать в горах Морн. Мы, жители гор Морн, неподражаемы в том, что касается причитаний, стенаний и плача. Эта атомная бомба, или что она такое, еще тикает?
– Тикает. Вот когда она прекратит тикать, это и будет ухудшение. Вам не следовало приходить сюда, капитан. Вам следовало бы уйти в Коринфский залив, – возможно, там у вас был бы шанс уцелеть.
