– Мы делаем успехи, – сказал Монтгомери. – Медленно, но неуклонно. Медленно, потому что присутствие того, что адмирал называет вашим другом, действительно тормозит процесс и мы, вероятно, принимаем кое-какие совершенно ненужные меры предосторожности в том, что касается акустических уровней. Но мы имеем дело с дьяволом, которого не знаем, и платим дьяволу больше, чем ему причитается. Наш гидролокатор подключен теперь к этому устройству, и гидролокаторная рубка внезапно очутилась в центре внимания «Килхаррана». Мы добились двух вещей. Во-первых, объединив аккумуляторные мощности наших двух кораблей, мы получим достаточно электроэнергии, чтобы поднять этот обломок. Ваш молодой лейтенант Денхольм выглядит и разговаривает как герой Вудхауза, но он, несомненно, знает свое дело. Ваш офицер-механик Маккаферти тоже не дурак, да и мой неплох. Как бы то ни было, проблем нет. Во-вторых, мы отрезали бомбардировщику левое крыло.
– Что-что вы сделали? – переспросил Тэлбот.
– Ну, вы знаете, как оно бывает, – почти виновато сказал Монтгомери. – В любом случае от него было оторвано три четверти, и я подумал, что ни вам, ни ВВС США они уже не пригодятся. Ну мы его и сожгли.
Несмотря на слегка виноватый вид, было совершенно ясно, что Монтгомери ни капли не жалеет, что принял решение единолично. Как единственный специалист на месте, он не собирался ни с кем советоваться.
– Это было трудное решение и сложная операция. Насколько я знаю, никто никогда прежде не отрезал крыло от погруженного в воду большого реактивного самолета. Именно там расположены топливные баки, и хотя казалось вероятным, что частичный отрыв крыла привел также к повреждению топливопроводов и разливу топлива, не было возможности это проверить, и никто, опять же насколько я знаю, никогда не проверял, какие возникнут проблемы, если струя ацетилена встретится с топливным баком под водой. Но мои люди действовали очень осторожно, так что обошлось и без топлива, и без проблем. В настоящий момент мои люди закрепляют плавучие мешки и заводят стропы под самолет. Удаление крыла дает нам два преимущества – одно незначительное, другое большое. Меньшее из них состоит в том, что при отсутствии этого крыла и двух очень тяжелых реактивных двигателей нам придется поднимать меньший груз, хотя я уверен, что мы могли бы без проблем поднять все. Главное же преимущество в том, что крыло, если бы его оставили на месте, во время подъема зацепилось бы за нижнюю часть «Килхаррана» и фюзеляж наклонился бы под таким острым углом, что доступ к этой проклятой бомбе был бы затруднен или невозможен.
– Прекрасная работа, капитан, – сказал Хокинс. – Но остается еще одна проблема. Когда бомбардировщик поднимут на поверхность, разве вес оставшегося крыла и двух его двигателей не отклонит его так же далеко в другую сторону?
Монтгомери улыбнулся так добродушно и терпеливо, что обычного человека это дико разозлило бы. К счастью, Хокинс не был обычным человеком.
– Никаких проблем, – ответил Монтгомери. – Мы закрепим плавучие мешки и под этим крылом. Когда фюзеляж всплывет, крылья все еще будут под водой – вы же знаете, как низко расположены крылья у современных реактивных самолетов. На первой ступени подъема над водой покажется лишь верхняя часть фюзеляжа – когда мы будем вырезать в нем отверстие над местом расположения бомбы, я хочу, чтобы в этом отделении было как можно больше воды, чтобы рассеять тепло, выделяемое кислородно-ацетиленовым резаком. После того как отверстие в верхней части будет сделано, мы поднимем фюзеляж достаточно высоко, чтобы из него вытекла большая часть воды.
– Сколько времени потребуется, чтобы надуть мешки и поднять самолет на поверхность?
– Час или два. Не могу сказать точно.
– Час или два? – Хокинс даже не попытался скрыть удивление. – Я-то думал, что несколько минут. Вы говорите, что не можете сказать точно. Мне казалось, такие вещи можно просчитать довольно точно.
– Обычно – да. – Солидная сдержанность Монтгомери провоцировала не меньше его доброжелательной терпимости. – Но обычно мы используем дизельные компрессоры. Сейчас же, из уважения к лежащей на дне морском маленькой леди, никаких дизелей. Снова электричество, но с использованием лишь части мощности. Итак, время не определено. Как вы думаете, можно мне еще кофе? – Монтгомери явно счел разговор законченным.
Ван Гельдер постучался в открытую дверь и вошел в каюту, держа в руке сообщение, которое передал Хокинсу:
– Это вам, адмирал. Пришло пару часов назад. Оно не срочное, поэтому я подумал, что не стоит вас из-за него будить.
– Мудрое решение, мой мальчик.
Хокинс прочитал сообщение, широко улыбнулся и передал его Тэлботу. Тот просмотрел сообщение, тоже улыбнулся и прочитал его вслух.
