Джека я оставила возле участка, хотя он очень пытался сначала остановить меня, а потом поехать вместе со мной. Чем я руководствовалась? Во-первых, парень еще молод, и незачем ломать ему жизнь, во-вторых, я его не знаю и не могу ручаться, что в экстренной ситуации он не подведет. Я прекрасно отдавала себе отчет в том, что если Дэвид жив, обменять его я смогу только на собственную жизнь или жизнь Джека. Я не герой и вряд ли стала бы рисковать своей шкурой ради кого-то еще, но Дэвид, мне кажется, того стоит. Конечно, при мысли, что сегодня я могу навсегда исчезнуть, по коже пробегал холодок, но я не собиралась просто так сдаваться. И вручать психу бонус в качестве еще одного «братика» в лице Джека тоже не собиралась. Ни к чему манипулятору знать, что кроме нас с ним есть еще сверхи. В общем, вы поняли. Я включила благородство и решила взять все беды на себя. По всем вышеописанным причинам я и взяла у Харди служебный автомобиль без отличительных полицейских знаков, сама села за руль и вбила в навигаторе адрес, сказанный на видео. По навигатору – ехать сорок минут. У меня челюсть сводило от страха и бешенства, впервые меня трясло внутри, тогда, как внешне я оставалась спокойной. Чувствуя нестабильность в своем состоянии, я тронулась очень аккуратно, памятуя, что одним из вариантов моей смерти была авария, так что не стоит облегчать судьбе работу и уходить раньше времени.
Дом действительно оказался дряхлым и нежилым. Не только дом, но и район, прилегающий к нему, жилым не назовешь. Ни фонарей, ни светящихся окон. Господи, что же произошло с этим районом, что его все покинули. Я не стала оповещать своего врага звуком двигателя, поэтому оставила автомобиль в паре кварталов от пункта назначения и остаток пути прошла пешком.
В полуразрушенном скосившемся доме слабо светились окна первого этажа. Возможно, они сидели при свечах или керосинке, или использовали ночник. Интересно, электричество в таких домах все еще подают? Так, Хелен, не отвлекайся, соберись. На улице стемнело, а нарастающий тонкий месяц не мог обеспечить хорошего освещения. Но мне было комфортно, у меня появилось прекрасное ночное зрение после неудачного суицида, поэтому я тщательно выбирала дорогу, чтобы раньше времени не оповестить маньяка о своем прибытии. В безлунной темноте был и еще один плюс – меня видно не было и, подкравшись к одному из окон, я осторожно заглянула внутрь. Оказалось, легкое освещение – это отсвет от достаточно яркого освещения за дверью. Стены дома были сырыми и склизкими на ощупь. Почему ему надо было выбрать самый убитый дом на районе, если рядом стоят вполне приличные домики. Правильно, он – псих.
Прислушиваясь, я постояла под окном несколько минут, но не услышала ничего. Пришло время решаться на свой выход в пьесе, и ладошки предательски вспотели. Я присела под окном и практически растворилась на фоне темного дома. В следующее мгновение я уже была в облике светлого силуэта в дальней комнате, в которой ярко светила настольная лампа, в углу на голом полу сидели трое – женщина, с избитым лицом, которую я ранее видела на записи, прижимающая к себе ребенка, девочку лет десяти. Девочка была на первый взгляд целой, возможно, у кукловода все-таки хватает совести не трогать детей. В некотором отдалении от них, ближе к центру комнаты на коленях стоял Дэвид, его лицо, как и у женщины, превратилось в помятую маску. Нос однозначно был сломан и рассечена бровь, но взгляд его темных глаз был жестким и не предвещал ничего хорошего для того, на кого он смотрел. А смотрел он на него. Кукловод на этот раз стоял в обличье клоуна. Да, да, без шуток. Высокий мужчина, в оранжевом клоунском балахоне с оборками у шеи и кистей рук. Его лицо было покрыто белой краской, которая местами стерлась, рот нарисован яркой красной помадой, одна половина лица улыбалась, а другая – печалилась. Он стоял на другом конце комнаты и пристально смотрел на Дэвида.
– Ты, наверное, не понял, что я собираюсь сделать. Я собираюсь намотать кишки твоей очаровательной дочурки на свою руку и выдернуть их. Ахаха! – Господи, когда же он перестанет хохотать. То, как он это говорил было ничуть не лучше того, ЧТО он говорил. Постойте, он сказал дочь? Я пристально посмотрела на ребенка. Однозначно есть какая-то схожесть с Дэвидом. Да ладно, у Дэвида есть маленькая дочь? Я совсем не знаю своего начальника.
– Если бы ты хотел их убить, они были бы уже мертвы, как и я. Мы с тобой прекрасно знаем, чего ты добиваешься и помогать тебе в этом я не стану. – Женщина при этих словах сорвалась с места, но дотянуться до Дэвида ей не давала короткая цепь на ноге, прибитая к стене. Только в этот момент я увидела, что руки Дэвида связаны такой же цепью за спиной.
– Что ты говоришь, Дэвид. Ты променял нашу дочь на какую-то малолетнюю шлюху?
