Пока манипулятор крошил стол, я в один прыжок оказалась рядом с Дэвидом и с силой подтянула его в угол назад, к женщинам, усевшись по центру, стараясь никого не касаться. Я доверилась своей интуиции в который раз за день, и теперь, можно сказать, действовала на автопилоте. Клоун перестал кричать и двинулся в нашу сторону. Времени сконцентрироваться не было, поэтому я разом выпустила свою силу наружу, вокруг нас будто лопнул огромный надутый шар. Я почувствовала, как ударной волной отбросило клоуна в сторону, прибив его нижнюю часть столом, дом заскрипел и начал разваливаться. Джек предупреждал меня, что я умру под развалинами деревянного дома. Но он не упоминал, что нас будет четверо. Пол дрожал, с потолка начала сыпаться штукатурка, по стенам появились трещины. Где-то над головой раздался оглушительный треск и крыша начала проседать. Что я могу сделать? Что я могла? Да хоть что-нибудь, не умирать же вот так, подняв вверх лапки. Я сделала первое, что пришло в голову – смерч. Вокруг нас поднялись клубы пыли, а потом первые порывы ветра начали выкорчевывать куски крыши и стен дома, раскидывая их в разные стороны от нас, усиливаясь с каждой секундой. Мне кажется, я закричала, выкачивая из себя все возможные ресурсы за несколько секунд до того, как под оглушительный вой ветра дом начал разлетаться на куски. Мы были фактически в центре торнадо, внутри спасительного островка, который я поддерживала, не допуская в него крупных щепок и сильных порывов. Я уже не вкладывала в вихрь усилий, он словно жил собственной жизнью, и это меня сильно напугало. Рядом с нами покосилось окно, и стекло разлетелось на сотни осколков, кто-то пронзительно закричал. Мы сидели в центре ада. Последние куски старого дома стали постепенно опускаться вокруг нас, а вихрь замедлился, когда над головой показалось звездное небо. Мы были живы, МЫ БЫЛИ ЖИВЫ! Я сидела на коленях, склонив голову вниз, тяжело дыша, и эта радостная мысль заставляла мое сердце биться дальше. Кто-то пошевелился справа от меня – Рони отпустила из объятий ребенка и уже хотела дотронуться до меня, когда услышала жесткий окрик Дэвида.
– Не трогай ее. Это опасно! – Женщина отдернула руку, вопросительно смотря на Дэвида. – Она может высосать твою жизненную энергию, сама того не желая. Хелен, ты как?
– Но… Нормально – выдохнула я.
– Я могу стать твоим донором.
– Не… не надо. Я сейчас приду в себя.
– Рони, освободи мне руки. – За своим шумным дыханием я слышала их долгую возню. Справившись, наконец, с оковами и освободив остальных, Дэвид склонился надо мной, остерегаясь прикасаться к открытым участкам кожи.
– Хелен, ты – сумасшедшая. Что мне сделать, как тебе помочь?
Не успела я ответить, как мир вокруг окрасился разными красками под оглушительный вой сирен. Несколько полицейских машин с мигалками окружили развалины, и толпа полисменов с оружием высыпала на освещенную фарами и прожекторами поляну перед остатками дома. Харди уже бежал к нам, улыбаясь до ушей. Рядом с ним семенил Джек, так и не отставший от полиции, твердо отказавшись снова оставаться в участке. Харди помог Дэвиду встать и, поддерживая его жену, а может бывшую жену, я не знала точно, в каком она сейчас статусе, направился к карете скорой помощи. Ко мне подскочил Джек, сходу бросившись на колени.
– И не жалко тебе джинсы. – Я закашлялась. Джек отбросил падавшие мне на лицо волосы и, подхватив за талию и руку, помог встать. Я на него уставилась с полным недоумением, так что тот растерялся.
– Что? Что такое?
– Ты ничего не чувствуешь? Ты прикоснулся ко мне, и при этом не падаешь без сил.
– Не понимаю.
– В прошлый раз, когда я истратила свои силы, ко мне прикоснулся доктор, измеряя пульс, и чуть коньки не отбросил. Во время слабости мой организм выкачивает силу у всех, кто ко мне прикасается.
– Наверное, ее у меня слишком много, а может, на мне это не работает.
– Какой ты скромный.
– Коньки отбросил, с ума сойти… – он с улыбкой смотрел на меня. А вот кто был крайне недоволен и шел к нам размашистой походкой, так это Дэвид. Подошел он в тот момент, когда Джек увидел в моих волосах щепки и пытался их вытащить. Дэвид с раздражением посмотрел на парня и перевел взгляд на меня.
– Может, познакомишь?
– Дэвид, это Джек Вуд, Джек – это Дэвид Рамирес, мой куратор и начальник в одном лице. Джек, отвлекшись от моих волос, приветливо протянул руку Дэвиду для рукопожатия, не забывая при этом меня придерживать. Дэвид был зол, на что или кого конкретно не понятно, но мне было плохо и хотелось сесть, о чем я без обиняков сообщила мужчинам. Разрешив Джеку усадить меня в одну из полицейских машин, Дэвид отправился к своим коллегам. Он сказал, что нас ждет очень «веселая» ночь и был чертовски прав.
