Соня не долго мыкалась по чужим дворам. Каким-то чудом она продолжила образование и подтвердила свой диплом психолога. Её обворожительный легкий трёп, репутация целеустремлённой блондинки, трудолюбие и настойчивость располагали к себе не только стариков. На Соню положил глаз сорокалетний доктор психологии. Он сделал ей предложение, и они поженились, но роль домохозяйки, няни и любовницы по совместительству её не устраивала. Соня училась и работала. Каким-то образом она вышла на след Аполлона, выиграла грант по изучению поведения таких же несчастных и стала наблюдать соотечественников. Аполлон к тому времени был достаточно подкован и даже в чём-то помог. Словом, пригодился Соне и науке. Он поехал к ней, вернулся и взахлёб рассказывал о достижениях подруги: хорошая работа, учёная степень, свой дом, личная машина, двое детей, симпатичный муж, приятный человек.
Она появилась через несколько лет: лёгкая, благоухающая, со знакомой улыбкой счастья на всё лицо. Чуткие подруги налетели стайкой. Соня отметила свой приезд шумно, в дорогом ресторане, потом посадила всех в арендованный микроавтобус и повезла на экскурсию по замкам Украины. Теперь она любит путешествовать, ведь в жизни надо не только много успеть, а ещё и кое-что увидеть.
Планов на понедельник было много, но только поначалу, с утра. Потом вдруг сосредоточенность мысли прервал звонок. Голос старого приятеля, когда-то коллеги и даже, увы, несостоявшегося ухажёра (ну бывает, не сложилось) ворвался в жизнь стихийным бедствием. Он, голос, разбил вдребезги собранную мысль, разогнал ватные тучки планов. Звонку, как знаку, она обрадовалась. Было в далёком голосе что-то призывно-будоражащее, как зов молодого самца, но завуалированное, вплетённое в паутину ловко расставленных слов. Намёк, интригу она распознала сразу. Ещё бы. Опыт – дело великое. И неважно, что повод иной: консультация, деловая встреча, главное – вспомнил, в ней нуждается. А дальше? Кто может предположить развитие сюжета в понедельник с утра? Никто, конечно, но она-то момент не упустит, найдёт повод, придумает весомую причину, возьмёт всё когда-то упущенное, сполна.
– Встретимся?
– Конечно.
– Приходи. Жду.
Она долго смотрит в зеркало, колдует, рисует лицо. Пора.
На ходу перегруппировка себя, изменение маршрута. Ожидание. Длительность ожидания. Нервозность. Сорванная встреча. «Прости, не могу. В следующий раз. Позвоню». Пауза.
– Так, собственно, что ты хотел?
– Это не телефонный разговор.
– Ты украл у меня утро. Объясни. Я настаиваю.
– В другой раз. Прости. Спешу, целую.
Догадка режет, кроит сердце обидой. Поймала, сжала в кулаке. Зудит назойливо мухой, позвонит ли ещё? Растерянность среди дня. Куда идти дальше? Туда опоздал – туда не готов. Можно посетить ещё одно важное учреждение, но для этого не созрел, не настоялся, не закипел.
А может, действительно, просто консультация, совет. И всё. Больше ничего, никаких подводных тёплых течений. Холод, лёд. Справился сам, нашёл иной путь в разрешении проблемы. Ошиблась, подвела интуиция. Кстати, сегодня её ждут бухгалтер и юрист. Встреча назначена на три пополудни. Надеть шапку-невидимку, отключить телефон? В конце концов, может она хоть раз в жизни на несколько часов уйти от насевших дел? Книги, вероятно предчувствие, она с утра машинально положила в сумку. Ещё колебалась, зачем?
По пути, без определённой цели, ненужный, глупый разговор ни о чём со знакомым.
– Да?
– Да.
– А этого помнишь?
– Не помню.
– А этого?
– Женился?
– Умер?
– Даааа? – удивлённо-не-нужное.
Прошли из прошлого люди-тени колоннами, как на демонстрации. Всё мимо, мимо. Навстречу тебе, насквозь, и мимо. Помнишь – не помнишь, любишь – не любишь, но ведь были и есть в её жизни, не задели, фонят фоном. Постояла ещё с ненужным собеседником. Помялись, разошлись и в одночасье забыли о существовании друг друга. Ещё полчаса времени – в пустоту.
Чашечка кофе, филижаночка: плотная, изящная, жарко-дымящая. Долгий взгляд сквозь витринные окна кафе. Там, за стёклами, ежегодная неожиданная чернота деревьев, оголённая их суть без лёгкого флёра листьев, стремительная ломкость несущихся вверх и одновременно в стороны линий и изгибов. Ненужный жалкий осенний лист трепещет скомканным флажком кое-где на ветру. Поздняя осень. Пауза природы.
Ещё недавно демиург широко разбрасывал мазки яркой осенней палитры в горах и долах. Дерево, куст, лиана на городской стене. Цвет поражал. Нет, не цвет, больше, его невероятность… Ноябрь дарил неожиданное тепло, не спешил уходить, царственно медлил, ждал ценителя роскоши, сибарита, аристократа духа, себе равного.
А он, человек, бежал, нёс прижатый к уху мобильник. В невидящих глазах – отраженье луж с корабликами листьев. Шумный люд заходил в кафе, стряхивал осень с пальто, садился, ел, пил. Привязанный к делу (обязательно важному) вскакивал, марионеточно дёргался ниточками: отдельно руками, ногами, головой, убегал, всё больше запутываясь в расставленных жизнью сетях.
