Соня втянула ноздрями влажные запахи осени, зажмурилась от осенившей её мысли. Ведь как просто, а именно этих простых слов ей и не хватало. Язвительные она всю жизнь раскидывала, как копья, а вот такие никогда не говорила. Они пришли к ней сами, послушные, как агнецы. И что они понимают, эти её подруги, безнадёжно расползшиеся дурынды с задницами, похожими на клумбы. Мужья для них – не люди, банкоматы. А её милый, дорогой, складывает слова – в соломонову песню. Он и начитанный – страсть, и на работе его ценят, иначе бы не торчал на фирме сутками. А какой любовник замечательный, ездит по ней, пыхтит электричкой, изощряется в деталях, прямо жаль парня до такой степени, что приходится подыгрывать. Она так научилась имитировать оргазмы, что порой не может отличить творческий постельный вымысел от скучной были, вместе с партнёром впадает в долгую не то кому, не то прострацию, то летает, то цепляется за него, то карабкается вверх и держится, чтоб не провалиться в тартарары. Потом она лежит с ним рядом, молчит, очнувшись, бредёт на кухню кормить его бутербродами с ветчиной, сыром и маслом, которые щедро намазывает сверху собственноручно приготовленной аджикой, украшает тонко нарезанными его любимыми малосольными огурцами. Лучше переборщить, потому как голодный мужик злой, невосприимчив к ласкам и может увильнуть за подкормкой бог весть к кому, и она, Сонечка, снова останется у разбитого корыта. Нет, ситуацию из-под контроля выпускать нельзя.
Соня, наконец, вошла в офис. Работа была у неё непыльная, к одному месту не привязанная, в частых походах по инстанциям она позволяла себе истратить час-другой на свои собственные нужды, так что местом своим очень дорожила. Как обычно по понедельникам, Соня не могла вписаться и войти в курс дел, привычка впрягаться постепенно, а уж потом не оторвать, настоящий трудоголик.
Звонок Светланы пришёлся кстати. Светка приглашала пообедать вместе и покалякать о том, о сём. Не виделись почти месяц. Сонечка чуть послонялась, сбегала несколько раз в курилку, пошуршала для виду бумагами, передала по факсу важный документ, припудрила носик, постояла у окна в приёмной директора.
Светик уже сидела в ресторане за столиком у окна и изучала меню. Перчатки и шляпка небрежно рядом, из дорогой сумочки топорщилась объёмная змея шарфа. Соня покосилась на тонкий узор перчаток. Всё те же, что и три года назад. Какая собранная, отметила она. За сезон Соня умудрялась терять как минимум две пары кожи, и с этим невозможно было бороться. Лёгкое чувство зависти к презентабельной подруге утопил нежный поцелуй приветствия.
Соня уплетала солянку. Из тарелки во весь большой глаз в упор смотрел полный месяц лимона. Светик ограничилась котлетой по-киевски. Сосредоточилась на терзании души подруги рассказами о недавнем отдыхе в Египте. Соня уважительно вздыхала, разбавляя беседу протяжными: «Да-да?»
Светика она любила за вечный весёлый трёп и умение легко жить. Замуж подруга вышла за богатого, пробивного парня, который сделал ей троих детей, обеспечил, а главное не очень давил и не ограничивал в свободе. Подруга любила светскую жизнь, не пропускала ни одной культурной акции и вечеринки, знала всех и вся, работала в нескольких непонятных общественных организациях.
– Кстати, вчера мы видели твоего Аполлона в казино. Он там свой. Во всяком случае, мне так показалось. Ты знаешь об этом?
– О чём? – испуганно спросила Соня.
– Твой милый – игрок. Коню понятно. Тебе известно, чем он занимается в свободное время?
– Я ему верю, – пролепетала Соня. Голос её звучал неубедительно.
– Доверяй, но проверяй, – презрительно скривила губки Светик, расчленяя ножом и вилкой сочную котлету. Котлета пискнула, ахнула маслом и навсегда исчезла у Светика во рту. Проглотила. Соня почувствовала, как пища проходит по чужому пищеводу, и ей захотелось, чтобы подруга подавилась. Больше она ничего не слышала. Звук был, но смысл слов не доходил, как будто кто-то бубнил за стенкой. Она вдруг вспомнила его периоды внезапного богатства и захлёстывающей нищеты, долгие, ничем не объяснимые исчезновения, недобрый блеск глаз, выражение потерянности на лице. Она понимала, что что-то не так, но не хотела выяснять, ломать только-только обрисовывающиеся отношения. Может, всё ещё образуется, и найдётся нужное объяснение. Светику тогда можно утереть нос, но не с её, Сониным, счастьем.
