– Бери и пошли домой. – терпение моё на грани, но тут Тамару одолевают сомнения. Сам факт находки кажется неправдоподобным. Пакет явно появился здесь ещё засветло, когда киоск работал. За это время сколько людей прошли через пешеходный мост, и никто не заметил, никто не позарился, этого не может быть. Если не взяли, то что-то тут не так. Возможно, это вовсе не саженец, а законспирированная бомба, предполагаемый террористический акт. Она замирает в нерешительности.
– Бери, бери, как ты домой явишься с пустыми руками? Не поймут. – Весомый аргумент убивает страх перед бомбой и стимулирует подругу на действие. Тамара хватает саженец и бежит через площадь, не догнать. Вот он, материализованный инстинкт добытчика.
– Куда? – вдогонку кричу я. – Домой, – отвечает мне уже не Тамара, а эхо.
В разгар ночи под свежей молодой луной мы прикапываем в её дворике саженец, поливаем и ощупываем деревце. Мы – воплощение алчных планов кота Базилио и лисы Алисы с компанией. Неплохо верить в существование заветного места, где может вырасти волшебное дерево.
– Людочка, пойдём со мной туфли покупать. Я на выборах денег заработала. – Утренний внезапный виртуальный снег в виде Тамары падает на мою грешную голову.
Мы идём в элитный магазин итальянской обуви. Тамара долго приценивается, примеряет, рассматривает ножку в зеркалах, думает. Наконец, акт покупки состоялся. Дорогую обувь, логично полагает Тамара, надо сразу обмыть, чтоб хорошо носилась. Я ищу приличное кафе. Она не возражает и предоставляет право выбора мне, потому что не ходок по заведениям, где деньги кидают просто на ветер. Экономия – вот её лозунг и главный жизненный принцип. Чем ближе мы приближались к месту, тем больше Тамара окаменевает. Я ничего пока не подозреваю, выбираю столик с видом на цветущие сакуры, открываю меню.
– Людочка, ты пей кофе, я не буду. Просто посижу рядом, отдохну.
– Ты же меня пригласила, – опешила я. Признаюсь, впервые она загнала меня в тупик.
– Пригласила, но денег у меня нет, всё истратила. Сама понимаешь, обувь дорогая. В кошельке пусто. Веришь? – она открывает портмоне и высыпает на столик мелочь.
– Верю. – Как не поверить, иных вариантов у меня нет, но может, там, на дне сумки припрятан ещё один кошелёк или сумочка у Тамары с двойным дном?
– Сейчас ты будешь смотреть мне в рот и с завистью наблюдать за тем, как я уплетаю пирожные? – констатирую я очевидный факт с железом в голосе.
– Ну, да, – безмятежно улыбается она своей знаменитой блаженной улыбкой на пол-лица, – но ты же мне дашь кусочек пирожного, правда? Я у официантки ещё одну тарелочку попрошу.
Делать нечего. Я заказываю для Тамары кофе и пирожное. В благодарность она дарит мне очередную странную историю.
Туфли приятельница заработала тяжким трудом во благо нашей державы. Ей очень нравятся выборы, признаётся приятельница. Они, слава богу, в нашей стране перманентны и никогда не заканчиваются. К очередной задаче подруга подошла, как всегда, изощрённо-творчески. Тамара записала всех членов семьи в агитаторы и вечерами колесила по городу на стареньком велосипеде, развозя пропагандистскую литературу за всех мёртвых душ, числящихся в списке активных пропагандистов, и за себя, преданную делу, лично. Изворотливый её ум сразу вник в ситуацию и пошёл дальше: Тамара пристроилась сразу в два лагеря-антагониста и на новом поприще преуспела. И там и там требовались ноги, они у неё были длинные, мускулистые, с большими почти мужскими коленками всегда наружу и развитыми икрами велосипедиста. Активную пенсионерку всюду любезно приняли, ободрили, объяснили политику и отправили в массы. Никто не заподозрил пожилую женщину в лукавстве. Схема прошла на «ура». Кэш Тамарочка скосила крупный, правда, на самом последнем этапе пришлось сделать выбор, примкнуть к одному из блоков, конечно, лидирующему. На избирательном участке она торжественно «заседала» только в одной ипостаси, может, и раздваивалась, но только в сознании. Этого никто не заметил.
Приятельница с аппетитом уминала пирожное, купленное на мои деньги и выставленное за её новые модельные туфли, и округляла глаза. Таким способом она обозначила сумму, заработанную на выборах. При всей сумбурности Тамара умела осторожничать, не любила озвучивать цифры, держала их в тайне, чтобы не сглазили соперники и завистники. Своё решение с головой нырнуть в политические игры объяснила просто: «Они нас обманывают и без конца «кидают». Почему бы не воспользоваться моментом и не принести в семью лишнюю копеечку? Согласись, мы – исполнители, в хвосте цепочки, нам падают крохи от их аппетитного пирога».
Её изобретательность была мне симпатична, хотя сейчас она, не моргнув глазом, залезла в мой довольно скромный кошелёк. На счёт семьи приятельница тоже чуть преувеличивала: тридцатилетняя дочь, взрослый работающий сын и муж-пенсионер, знойный «мужчина в халате» – жили все в куче в трёхкомнатной квартире. Каждый в отдельности себя обеспечивал.
