Татьяна удивленно посмотрела на ее уже разукрашенное визажистом лицо. Муравьева выдавила слабое подобие улыбки. Но Татьяне все равно приятно было увидеть искреннюю доброжелательность, пусть не полноформатную, но зато без издевок и подвохов. Особенно на фоне тупоумных замечаний ее подруг, что продолжали мусолить вчерашний случай.
– Спасибо, – не совсем кстати ответила Татьяна, но именно это слово четко описывало то, что она сейчас испытывала.
Муравьева хмыкнула, тоже почувствовав, что ответ оказался невпопад, но не стала это вслух подмечать, за что Татьяна была благодарна вдвойне.
Потом все разбежались по своим зеркалам, начали надевать пачки и пуанты. Потом шла разминка. Татьяна самая последняя попала к визажисту, потому что ее меньше всех остальных волновал внешний вид. Она сама себе удивилась, ведь раньше внешний вид был самой важной для нее вещью. Позже она тоже присоединилась к разминке, которая помогла снять некоторое напряжение и сконцентрироваться на спектакле.
Выходя на сцену, Татьяна снова начала испытывать волнение. Весь предыдущий опыт ее жизни в один миг свалился на плечи, давя на больные места. Вдруг проснулась ответственность перед отцом, преподавателями и однокурсниками. Надо было брать себя в руки и станцевать этот спектакль без изъянов, даже если она не решила, что будет дальше. Принимать важные жизненные решения она не умела, но придерживаться принятого ей помогала хорошо развитая сила воли.
Спектакль прошел на ура. Довольны остались все, особенно их преподаватель. Все, в целом, было как обычно на репетициях. Муравьева блистала, все остальные ее не подводили. Татьяна была в тени, поближе к кулисам, но ощущала себя так, будто танцевала ведущую партию. Ответственность и напряжение распространились на всех, плавно от центра и солистов до периферии. Наконец, по окончании самого главного события всего их многолетнего обучения можно было выдохнуть свободно. За кулисами все громко обсуждали свои страхи и эмоции на сцене. Кто-то где-то чуть не споткнулся, у кого-то подкашивались ноги, кто-то еле удержал партнершу, однако все смеялись, потому что все это было на грани, но не случилось.
Даша предложила подружкам отпраздновать успешное выступление, как делали все остальные небольшими группами. Без компании оказалась только Муравьева. Неожиданно для всех Даша предложила подругам пригласить ее с ними. Татьяна даже обрадовалась, что в компании будет хоть кто-то, кто не станет смеяться над ней и Вадимом, когда Даша опять начнет остроумничать по этому поводу. Муравьева была удивлена, когда девушки все вчетвером подошли к ней в гримерке.
– А куда вы хотите? – еще не до конца осознав ситуацию, спросила она.
– Не знаем, в какой-нибудь бар, где-нибудь по пути, – пожала плечами Даша.
– Главное, чтобы танцплощадка была, – уточнила Вера.
Все, кроме Татьяны, тут же подхватили эту идею. Муравьева заулыбалась и согласилась. Решение позвать Муравьеву казалось странным. Но Татьяна подумала, что, возможно, после окончания академии Даша все-таки решила, что они больше не соперницы и пора как-то сгладить их сложные отношения.
Сама Татьяна не очень хотела развлекаться, в баре, с подружками. Ей хотелось пойти домой, лечь в родную постельку и уснуть крепким и долгим сном, сном свободного человека. Но особенной свободы она не ощущала, а по традиции как-то отметить выпускной спектакль было необходимо, тем более что они давно затевали это мероприятие, поэтому она и согласилась. Еще больше ее стал интересовать этот вечер после приглашения Муравьевой. Татьяна никогда с ней близко не общалась, знала о ней только то, что происходило на занятиях и рассказывала Даша, причем зачастую эти вещи могли противоречить друг другу. Татьяна подозревала, что подруга могла наговаривать. Особенно она укрепилась в этом мнении после сегодняшней короткой беседы с Муравьевой.
Они все вместе вышли из театра и отправились вдоль набережной. Близняшки искали на карте ближайший бар с танцплощадкой. Даша писала кому-то сообщение, уйдя назад. Татьяна с Муравьевой шли впереди всех.
В лицо ударил свежий речной воздух остывающего дня. Солнце уже было на закате. Небо окрасилось в теплые краски: желтый и оранжевый с розоватыми оттенками. На горизонте плавала небольшая кучка туч, но они уже не представляли угрозы. Было светло, свежо и тепло. Приятнее вечера для прогулок не дождаться. Татьяна вдохнула полной грудью городской воздух. Он, как и всегда, был сперт, немного токсичен и плотен, но благодаря легкому ветру, несущему влагу с поверхности реки, казался свежим.
Как выяснили близняшки, ближайший бар с танцплощадкой находился неподалеку от академии и назывался «Дирижабль». В памяти Татьяны тут же всплыло огромное мозаичное панно, изображающее дирижабль, на стене в баре, где работал Вадим. Это ее насторожило, хоть она и не запомнила название. Вероятность попадания в точку казалась высокой, поэтому она молилась, чтобы Вадим хотя бы сегодня не работал.
– Ты чего такая напряженная? – спросила Муравьева.
– Да нет, ничего, – нелепо ответила Татьяна, отвернувшись.
