– Я рад, что вы с братьями поладили. Мы не в той ситуации, чтобы враждовать ещё и друг с другом. – Арон ответил не шёпотом, но тихо, словно голосом воды, волнующейся вдалеке. – И рад, что ты приняла верное решение.
Слова лишь подтвердили то, что не могло не прийти ей на ум.
– Ты же знал, что я думаю об этом. О том, чтобы им признаться. Чтобы примкнуть к Венцу.
– Знал.
– И ничего не говорил?
– То, что мне ведомы твои мысли, не значит, что я должен влиять на них. Даже словами. Есть решения, которые можешь принять лишь ты сама. Мне останется только принять твоё.
Отстранённый взгляд не был направлен на Ташу – лишь в её сторону, чуть правее её лица.
– Но ты рад, что я сделала другой выбор.
– Венец – не самое подходящее и безопасное место для тебя. Для твоей сестры тем более.
Горькая усмешка сама собой скривила её губы.
– А есть ли оно теперь? Место, где мы будем в безопасности?
Когда Арон всё же посмотрел на неё, глаза его отливали незабудками.
– Мы найдём его, – сказал он. – Обещаю.
Таша первой отвела взгляд. Просто потому, что сейчас спокойное обещание в его голосе и лице – обещание надёжной, непоколебимой защиты, что она без всяких слов считала в первую же их встречу – почему-то не успокаивало.
Краем глаза она следила, как Арон встаёт и уходит в комнату за буфетом. Успела пожалеть, что обидела его своими мыслями, но тут дэй вернулся с фигурным колпаком-абажуром в руках. Накрыл им светильник, закрепил, щёлкнул – и на стены, просеянные сквозь резной трафарет, легли колючие медовые звёзды, лучистые солнца, тонкие юные месяцы.
– Лежало в спальне доминуса? – спросила Таша, стыдясь миролюбивого желания перевести разговор, которое пробилось в её голосе.
Арон, не отвечая, опёрся на стол вполоборота к ней. На лице его лежала тень, только отрешённые глаза сияли отражённым золотом.
– Когда мы встретились, я увидел очень светлого человека, – сказал он. – Маленького, беззащитного, брошенного во тьме на краю пропасти. Идущего вперёд просто потому, что надо идти, не зная, что будет делать, когда дойдёт. – Обогнув стол, дэй подошёл к её креслу. Присел рядом, глядя на Ташу серьёзнее, чем когда-либо. – В тебе так много светлой, правильной любви к жизни… ты радуешься ей даже сейчас, даже в той тьме, которой тебя окружили. Красоте вокруг. Бабочке, готовой сесть на ладонь. Вкусной еде и воде. Ты сильна, и это сила не сжатого кулака, но прохладного ручья жарким днём. Когда я смотрю на тебя, я вспоминаю, каким удивительным, каким прекрасным и чистым может быть человек.
Таша смотрела на него – неотрывно, непонимающе. Впервые за долгое время не снизу вверх.
– Зачем ты мне это говоришь?
– Отвечаю, почему я тебе помог. – Арон накрыл своей рукой её ладонь, лежащую на коленях. – Не поддавайся сомнениям. Не поддавайся мраку, который пытается тебя захлестнуть. Всегда помни, кто ты. Не королева, которой хотят воспользоваться, не оборотень, которого боятся и ненавидят – хороший, светлый, хрупкий человек, достойный защиты и любви. – Он повернул её руку ладонью вверх, и в их пальцы, пробившись сквозь мрак тёмной комнаты, лёг узорный свет золотистого солнышка. – Ты подарила свой свет мне, незнакомцу, который мог обернуться врагом. И в этом свете я понял: однажды я забыл что-то очень важное. А теперь – вспомнил.
Мир с его страхами, холодом и болью исчез. Мир сузился до одной комнатки, где на стенах сияли звёзды и можно было держать солнце в руке.
– Прости. – Она прошептала это одними губами: осторожно, тихо, так тихо, чтобы не разбился хрупкий хрусталь тишины. – Я верю тебе. Я не хочу сомневаться. Просто иногда не могу иначе.
– Я знаю. И это не важно. – Синеватое сияние его глаз было чистым, как ключевая вода. – Я оправдаю твоё доверие. Я не брошу тебя, Таша. Я буду с тобой, пока нужен тебе. И уйду лишь тогда, когда ты захочешь.
– Обещаешь?
– Клянусь.
Они смотрели, как солнце, рождённое колдовским светом, ровно горит на их ладонях… пока с кукушкой, прокричавшей «пять часов ночных», в маленький мир не ворвались обратно ночь, болото – и Джеми, который вдруг вскочил с тюфяка:
– Вы слышали?
Таша вскинула голову. Арон, выпустив её руку, встал.
– Вы слышали? – повторил мальчишка, напряжённо всматриваясь в закрытые ставни.
– А что мы должны были слышать? – осторожно уточнила Таша.
– Кричит… неужели вы не слышите?
Она честно прислушалась к тишине.
Джеми неуверенно двинулся к двери, но ладонь Арона опустилась на его плечо с мягкой непреклонностью:
– Не стоит.
– Он зовёт меня!
– Кто?
Таша понятия не имела, каким может быть ответ на её вопрос – и поэтому происходящее нравилось ей всё меньше и меньше.
Джеми дрожал, как натянутая струна корды под смычком, глядя куда-то сквозь дверь.
– Магистр Торнори. Мой учитель.
Таша в свою очередь уставилась на дверь, за которой определённо неоткуда было взяться мёртвому наставнику Джеми Сэмпера.
