– Но это… это же опровергает все знания об оборотнях! Значит, забыв себя, они не теряют память… сразу, по крайней мере… и не могут убить близких людей, и это всё меняет, всё! Выходит, того же Харта Бьорка обвинили незаслуженно! Наверное, его подставили, а он ведь уже не мог… точно, его брат стал королём вместо него! Вот кому это было выгодно! И наверняка…
– Джеми, помолчите.
Нехорошие нотки в голосе дэя заставили мальчишку осечься, погасив азартные искры в его глазах.
Светлый хвост перестал метаться по доскам. Потом львица тихо подползла ближе к протянутой к ней руке, чтобы поддеть мордой мужские пальцы.
– Вот так. Хорошо. – Дэй положил ладонь на грязный мохнатый лоб. – Всё будет хорошо…
Пальцы его лежали на белой шерсти, и дэй продолжал говорить тихую, успокаивающую бессмыслицу, размеренно роняя слова сверкающими каплями, сплетая их в незримое кружево. Львица слушала, пока веки её медленно смеживались; и когда слова истаяли, а глаза зверя закрылись, дэй отнял руку и мягко позвал:
– Таша…
Выждав, пока померкнет серебристая дымка, он стащил с кровати гобеленовое покрывало – и накрыл им дрожащую девушку, свернувшуюся калачиком на полу.
Боль.
Память, накатившая пенной волной. Отрывки воспоминаний.
Висп, чёрное щупальце, белый огонь, отвратительное нечто во рту…
– Тихо, тихо. – Арон бережно потянул Ташу из-под кровати. – Потерпи немного.
Её подхватили на руки – Таша не сдержала вскрика, когда движение разбудило боль, затаившуюся в раненом плече – и переместили на постель. С трудом повернув голову, она сплюнула на пол – кровью.
– О чём ты думала?! – взвился Джеми.
– Ты же у нас умник, догадайся сам…
Слова выдавливались неохотно, – Таша скорее выкашливала их, чем произносила.
– Тебя не учили, что оборотень не должен отпускать разум?! Да то, что ты вернулась, чудо!
– В последнее время чудеса в моей жизни нередкое явление… – Она хотела и боялась коснуться места, где больше всего горело и жгло. – Что эта тварь со мной сделала?
– Плечо рассечено. Похоже, ключица сломана. – Арон положил ладонь на рану, так невесомо, что Таша почти не почувствовала. – Потерпишь ещё немного?
В плечо словно плеснули раскалённым свинцом. Она закричала бы, если б боль не лишала голоса, выжигая все мысли; девушка ощутила лишь, как её вдавили в перину, когда бедное тело само собой забилось, как рыба на крючке. Затем боль исчезла, так же мгновенно, как появилась – позволив Таше скрючиться на кровати, хватая ртом воздух и слизывая слёзы с губ.
– Вот и всё. – Дэй коснулся рукой её макушки. – Прости. По-другому кость не срастить.
Скосив глаза, всё ещё тяжело дыша, Таша ощупала ключицу, где тонкой линией пересёк кожу длинный белый шрам. Плечо больше не болело, лишь саднило немного.
– А… а у тебя откуда кровь?
Арон пристально смотрел на неё. Верхняя губа – разбита, нижняя – прокусана.
– Так уязвимым местом виспа было щупальце? То, которое с… фонарём, как его в сказках называли? – кашлянув, уточнил неугомонный Джеми. – Но как ты это поняла?
– Так же, как и ты. – Осторожно, ещё не веря, что раны больше нет, Таша села на краю кровати. – Когда он сдох. – Под недоумённым взглядом мальчишки она коснулась босыми ступнями пола, придерживая покрывало на груди. – Я… львица… я-львица… хотела не дать ему утащить тебя, вот и всё. Поэтому и решила откусить щупальце.
Джеми задумчиво почесал в затылке:
– Похоже, этот зелёный огонь у него вроде как сердце. Нормальное-то сердце у этой твари вряд ли могло быть. Она ведь, похоже, не из плоти и крови была, а из… кстати, как она на вкус?
– Как прогорклая вата, пропитанная солёными маслянистыми чернилами.
Скривились они одновременно – видимо, воображение мальчишки не уступало её собственному.
– Сядьте, Джеми. Подлатаем вашу лодыжку, – сказал Арон устало. – Потом принесу и нагрею воды, чтобы вы двое могли отмыться. Надеюсь, остаток ночи доспите спокойно.
– Я пока оденусь и печку заново растоплю, – встав, добавила Таша.
– Таша, тебе лучше…
– Я в порядке. Твоими стараниями. А потрепало нас всех. Финальный укус не даёт мне поблажек.
В ответ на её слабую улыбку дэй не улыбнулся.
Таша успела одеться, забрав одежду из огорода, разжечь огонь, вернуть на место упавшее кресло и умыться той водой, что осталась в кувшине в ванной, когда мальчишка наконец выскочил из спальни – куда позже Арона, вовсю таскавшего из колодца новые вёдра, пока на печке грелась кастрюля с кипятком.
– Я понял!
– Понял, в чём смысл жизни, вселенной и всего сущего? – спросила Таша, оценив его бесконечно гордый вид.
– Понял, почему проснулся висп! Я залез в сундук под кроватью, и…
– Ты залез в сундук мёртвого владельца дома?!
После случившегося сомневаться в том, что если доминус и ушёл куда-то, то только в топь – на последнюю встречу с виспом, – не приходилось.
– Зато я нашёл там разгадку!
Молча сложив пальцы щепоткой, Таша коснулась ими склонённого лба: потревоженную память мёртвых нужно чтить.
– Это было в сундуке. – Джеми продемонстрировал ей небольшую пиктуру, с которой улыбалась темноволосая женщина лет сорока. Вид у неё был слегка измождённый. – Вместе с мужскими и женскими вещами.
