В плену воспоминаний Ниберос брёл из Западного подземелья Бестиария к южным воротам, где находились жаровни. В Аду не было смены суток, как таковых, потому что не было и настоящего светила, но Создатель был милостив и тень настоящего земного дня всегда посещала Пекло, также как и времена года. Да, конечно, чаще всего это были всполохи молний в мрачном багрянце тяжёлого неба, но всё равно осень, так любимая Небиросом, приносила вместе со своим туманом вечеров и пронзительной прозрачностью дней некий камерный уют этому царству мучений и пыток. В один из таких вечеров демон и топал по набережной Стикса, обдумывая, о чём у него будет сегодняшний разговор с любимым подопечным. Теоретические размышления лучших умов о побеге из Ада по-прежнему дарили демону поистине детское умиление и слёзы счастья. Играя в эту игру с подопечными, он всегда оставлял некую лазейку для ума и надежд. что питали ещё до конца не разрушенное адскими мучениями ЭГО человечишек. Так было с каждым, кого он почитал за разумного собеседника, жаль все умные разговоры быстро заканчивались, когда человечишка осознавал всю тщетность своих попыток убежать из Ада и начинал смиренно принимать истязание. Тогда Кукольник отписывал "упокоенный" дух на нижние ярусы жаровен , туда, где погорячее,, и принимался искать очередное развлечение среди неофитов. Впрочем, с некоторых пор служитель Ада и сам стал задумываться о побеге, примеряя на себя подобную личину. Может, виной тому были зеркальный нейроны развившиеся в мозгу беса за столетия бесед с подопечными, а может и желание вернуться в мир поднебесный, так давно им не посещаемый, но вожделенный.
Тоска, которая томила душу демона была непонятной ни ему самому,ни штатному адову психиатру, которого он регулярно посещал, беря с собой непременное ведро вискаря. Психиатр, делал умный вид, часто опрокидывая очередную стопку халявного вискаря, шумно занюхивал рукавом хрустящего от чистоты рабочего халата, но диагноз не ставил, зато лез в душу и мотал-мотал её на локоть, словно шнур удлинителя. Собеседник он был, конечно, умный, да и собутыльник, хоть куда, но скучный, как любой умерший лекарь, и мрачный, как арт-постановки признанных гениев. В то время, как Небиросу хотелось полёта мысли в беседе, у психиатра полёт напрочь отсутствовал, как смысл. Поэтому Кукольник походил к нему, походил, да и бросил это дело, за невыносимое однообразие и малейшее присутствие крупиц куража внутри их высокоинтеллектуального диалога.
Было бы совершенной нелепостью допустить, что штатный эскулап, умудрённый многовековой практикой не смог раскусить недуга своего пациента с первого раза, но это оказалось именно так, ведь демон попросту не допустил того до своего основного секрета. Секрета, о котором он не рассказывал никому, в том числе боясь в нём признаться самому себе, – Кукольник был влюблён. Да-да, такая диковинная хворь просто не паслась тут и сям на задворках Пекла, именно поэтому мозгоправ и проморгал того, кто положил начало всей этой истории.
Случилось это сразу после революции, когда разбросанные по разным городам и сёлам отряды красноармейцев с попеременным успехом громили белую гвардию и разного рода бандитскую шушеру. Кукольник был откомандирован на Землю с тем, чтобы подбивать простых крестьян присоединяться к рядам Красной Армии. На самом деле, основным его заданием являлась полная зачистка церквей и храмов на территории областей, примыкающих к Польше и Финляндии. Там, на берегах одного из прелестных озер Карелии Небирос и познакомился с удивительной по красоте анчуткой Милой. Мила была втрое моложе Небироса, и ввиду своего уединенного существования девушкой была скромной и воспитанной. Демон поначалу думал, что всё это блажь, командировочный роман, который пройдёт, как только он вернётся с рапортом в Пекло. Да так оно, на самом деле, и было, но только слуга Астарота не сразу заметил, что с каждой новой командировкой он всё больше привязывается к мавке и всё сильнее стремится туда, на берегах Тикшозера. За своим новым увлечением он еле усмотрел, что колокола стали всё реже падать с колоколен, а сами храмы гореть от науськанных им, "озверевших под пятой барина" крестьян. Чтобы хоть как-то оправдывать перед Астаротом столь плачевные результаты своей миссии, Небирос рапортовал. что чем дальше он удаляется от Революционного центра, тем несговорчивей становятся крестьяне, к тому же щедро разбавленные финнами. Финны же, в свою очередь не питавшие любви к новой власти, пришедшей в страну Советов, всячески придерживались старых добрых традиций, замешанных на почитании предков и религии, что сильно мешало разрушению церквей. Однако, вскоре разгорелись совсем другие конфликты, на которые Астарот был вынужден перекинуть подчинённых и присоединился к ним сам. Меж тем, трепетные отношения мавки и беса крепли каждый раз, как демона командировали на Землю.
